— Ну хорошо, — сказала Джо, — он вам писал. Ваш отец вам писал каждую среду.
— Вы удивитесь, но вот это-то я знаю.
— Он как-то Рыси врезал.
— Это тоже в его духе.
— Он когда объяснял всерьез, все замолкали.
Мастер вздохнул чему-то своему, рассеянно сцапал со стола злосчастную книжку, зашуршал страницами. Нахмурился.
— Знаете, в детстве у меня была точно такая же. Мне даже кажется, это моя. Вы не поведаете, как она попала к вам?
— Так это ваш отец приносил Рыси.
— Будем надеяться, тот насладился в полной мере.
Мастер качал головой и шутил, наверное, только Джо не понимала, над чем и зачем и при чем же тут она.
— Отец отдал ее мне в назидание. — Мастер все перелистывал страницы. — Но я всерьез увлекся. Повествование в ней ведется от лица младшего сына, который пытается спасти…
— Спасти от чего?
— Город разрушается. И этот младший, он ищет способы, чтобы мать, сестра, собака остались живы…
— Они остались в живых?
— Ну, по сути, да. — Мастер нашарил кусок огурца и захрустел, не отрывая взгляд от книжки. — В Приюте часто вспоминают моего отца?
— Да там его вообще не забывали.
Они замолчали; дождь за окном утих, и даже выглянуло осеннее солнце, холодное, бледное, недоброе. В Приюте все уже, наверное, вернулись из душа, позавтракали и потянулись кто куда. Джо положила на хлеб кусок сыра и кружок ярко-красного сочного помидора, покосилась на мастера — что скажет, — но тот вдруг начал говорить совсем о другом. Негромким голосом, будто Джо здесь и нет, он вдруг не то пожаловался, не то вспомнил:
— Более всего, конечно, я сожалел об участи нашего пса. Невинное создание! Знал ли он, какие муки должен был изведать? Я, человек, хотя бы понимал, что нам всем предстоит и почему, но Теодор — это собака, разумеется, — так вот Теодор даже не мог вообразить, что и крыльцо нашего дома, на котором он, бывало, так любил полежать после сытного ужина, и самый наш дом, и его старая будка, — благословенное жилище! — что всему этому вскорости суждено стать тем самым прахом, каковым мы все являемся.
Джо поразило не что он сказал, а как. Он будто видел и это крыльцо, и собачью будку, почему-то на закате, и торчащие по сторонам кусты смородины. И эти люди, из этой старой книжки, тоже влюблялись, хмыкали, чем-то там ужинали, спускались по крыльцу в вечернюю росу, ворчали на собаку, забывали куртки. Мир вдруг как будто простерся назад, и оказалось, что там, сзади, бесконечность — сотни людей с такими же проблемами, дурными мыслями, кошмарами, любовью…
— Они потом построили новый дом? — спросила Джо, забыв о бутерброде. — Они же выбрались? Все стало хорошо?
Мастер через стол протянул ей книгу:
— Рысь не читал вам вслух?
— Он не умеет, как вы.
— А вы не знаете, что у них там за сделка с Яблоком?
Джо вздрогнула. В мирных кустах придуманной смородины вдруг промелькнул белесый силуэт. Вдруг она выйдет сейчас за калитку, а там Яблоко — ждет и ухмыляется.
— Мастер, а вы не знаете, он человек?
Мастер взглянул на нее внимательно-внимательно, так что Джо пожалела, что спросила. Вот сейчас, или через десять минут, или через сорок ей нужно будет уходить, и что тогда? Когда сюда шла, почему-то не боялась.
— Я проводил бы вас до вашего пристанища, — откликнулся вдруг мастер на ее мысли, и Джо вздрогнула, так это было неожиданно. Он что, в глаза посмотрит — и все знает? А она ему разрешала по ним читать? — Я проводил бы вас до вашего пристанища, если вы не имеете ничего против.
Джо помотала головой. Какая разница.
Мастер шел сзади, и Джо так и подмывало обернуться.
Ну и зачем ты с ней идешь? Ответа нет. Они снова шагали по грязи, Щепка сперва шла впереди, потом зачем-то подождала, и теперь они шагали рядом. У нее был на диво нелепый розовый шарф, не вязался ни с курткой, ни с ботинками.
— Это ваш шарф?
— Нет, Роуз одолжила.
— У вас в ходу обмен вещами?
— Да, конечно.
Она к тому же еще шаркала ногами, благо грязь на дороге временно сменилась гравием. Ну и что дальше? И зачем тебе все это? Да вот хотя бы выяснить про книжку. Почему тебя это так волнует?
— Знаете что, — сказал Томас задумчиво, — я буду говорить, а вы кивайте. Вы со вчерашнего дня боитесь Яблока.
Взгляд исподлобья, еще взгляд, пожатие плечами. Это считается за кивок? Будем думать, что считается.
— Мне он тоже не то чтобы очень нравится. Вы не рассказывали Рыси?
— Нет, конечно.
— Яблоко угрожал вам?
Снова плечи. Какая плодотворная беседа.
— Вы не хотите, чтобы это повторялось?
— Нет. Я надеялась, что он при вас не будет.
— Не будет что?
И вновь молчание, прекрасно. Зачем ты в принципе влезаешь в их разборки? Ну ладно, Щепку проводи, раз уж пошел. Сдай с рук на руки Рыси. Отчитай его, чтоб лучше смотрел что за детьми, что за причудливыми существами вроде Яблока. Хоть в это-то ты вправе не впрягаться?..
А та же Анна бы впряглась на твоем месте. Йэри бы впрягся. Лана бы впряглась. Господи боже мой, она-то здесь при чем?
— Книга — хороший предлог, — сказал Томас ровным голосом. — Рысь вообще знает, что вы были у меня?
— Да, я отпрашивалась. И спасибо за тот отрывок, про собаку.