В этот день немцы несколько раз пытались атаковать линию обороны полка, но наши держались стойко. Мурзайкин решил не дожидаться темноты. Закончив приготовления, он вывел «эмку» из деревни в укрытие и, устроив раненого майора рядом с собой, тронулся в путь. Врач, санитар Апухтин и медсестра расположились на заднем сиденье. Медсестра держала руки на плечах раненного в грудь майора, опасаясь, что он может покачнуться и причинить себе дополнительную боль.
Из-под носа немцев они ушли рощей, через которую пролегала песчаная дорога. Наши бойцы, чтобы отвлечь внимание противника, в это время открыли стрельбу по его позициям. Майор Чигитов, хотя и чувствовал себя плохо, сознания не терял.
— Нужно сторониться шоссейных дорог, — пошевелил он бескровными губами. — Шоссе могут оседлать немецкие патрули.
Погода стояла сухая, морозная, проселочные дороги не внушали опасений. Мурзайкин был в форме немецкого обер-лейтенанта, и, когда отъехали километров десять, снял фуражку с высокой тульей и большой кокардой со свастикой, а погоны прикрыл плащом. Следующий населенный пункт по карте значился у безымянной речки. Есть ли через нее мост и брод? Не занята ли деревня немцами?
Пока ехали через поле со скирдами соломы, солнце, клонясь к закату, коснулось леса. А вот и деревушка — два-три десятка домов, крытых тесом, железом и соломой. Мурзайкин остановил машину, вышел из кабины, тревожно всматриваясь вдаль. Что делать, — ехать дальше или выслать разведку? В его распоряжении были врач, санитар и медсестра.
— Какое примем решение? — обратился он к своему экипажу. — По логике вещей, сюда немцы не должны бы проникнуть, но как знать?
Из машины выбрался Апухтин:
— Товарищ капитан, разрешите, я сбегаю в деревню. Если замечу опасность, подниму одну руку. Если дам отмашку, значит, дорога открыта. В случае опасности, поворачивайте назад и ждите меня около скирд.
И он пошел, перекинув винтовку через плечо.
В деревне войск не оказалось ни своих, ни противника. К машине с раненым майором подходили жители. Спрашивали, как им в дальнейшем быть? Мурзайкину удалось выяснить, как проехать кратчайшей дорогой до села Петровского, на пути к которому есть мост через реку.
Машина взобралась на пригорок и сразу показалась небольшая деревушка, за которой находился мост.
Расстояние до нее было не более десяти километров. У всех, даже у майора Чигитова, состояние которого все ухудшалось, поднялось настроение, как только они окажутся на той стороне реки, дорога до Петровского будет открыта — ни водных преград, ни населенных пунктов, занятых противником.
В деревушку въехали с чувством облегчения. Но не успела «эмка» миновать и десяти домиков, как им навстречу выбежала молодая женщина. Она стала махать руками, предупреждая, что дальше ехать нельзя. Мурзайкин остановил машину.
— В чем дело?
— Назад! Назад! — закричала женщина. — Немцы! Немцы пришли к нам.
— Где тут мост? Нам нужно перебраться через реку.
— Наш мост охраняется немцами. Может, в Иванов-Посаде переправитесь…
— Сколько километров до него?
— Не больше двадцати. Езжайте вправо, потом вдоль реки, по лугам.
Их заметил немецкий патруль, выставленный у кирпичного здания, очевидно, школы. Женщина юркнула во двор, а Мурзайкин надел фуражку немецкого офицера и сбросил с плеч плащ. Поворачивать обратно было уже поздно и он повел машину прямо на часового с автоматом. Тот, очевидно, думал, что обер-лейтенант сейчас остановит машину и приготовился его приветствовать. Но Мурзайкин резко нажал на газ, и автомобиль покатил вдоль улицы. Но и в этом часовой не усмотрел ничего подозрительного.
Экипаж «эмки» сидел как на углях, готовый в любую минуту броситься в схватку — у каждого были гранаты и пистолеты, а у Апухтина даже винтовка. Но за машиной никто не гнался.
Показались перила моста. Перебравшись через реку, советские воины окажутся вне опасности. Но тут на мосту, в сгущающихся сумерках, как скульптурное изваяние, вырос конный часовой. Вот он спешился, и, держа лошадь под уздцы, поставил ее поперек моста, загородив проезд. Часовой подал знал — остановиться. В эту решающую минуту Мурзайкин нажал на газ и въехал на мост с такой скоростью, что лошадь, которую немец держал за уздцы, живописно шарахнулась в сторону и сорвалась в воду. Часовой в растерянности смотрел вслед удалявшейся машине…
За рекой, в стороне от дороги, ведущей в Петровское, виднелся лес. Решили укрыться в нем. Становилось все темней и прохладней. Майор Чигитов, изнемогая от боли, которую усиливала тряска по неровной лесной дороге, просил пить. Медсестра прижимала горлышко фляги к его губам, но вода проливалась, не попадая в рот. Нужно было остановиться, чтобы раненый пришел в себя, но Мурзайкин боялся погони и гнал машину на предельной скорости. Чигитову становилось все хуже, он уже не мог самостоятельно сидеть. Его поддерживали медсестра и санитар. Врач, не выдержав, потребовал остановить машину.