Решили вернуться к зданию сельпо. Несколько раз обошли его, осмотрели двор, деревянный сарай. Ничто не подтверждало предположения санитара, скорее всего эвакуация государственного имущества была произведена своевременно, без спешки и паники. Капитан Мурзайкин готов был больше не задерживаться в деревне, но вдруг откуда-то из-за сарая послышался ликующий голос санитара. Иван Филиппович обернулся и увидел хилого старика с жиденькой бородкой в кафтане, в шапке-ушанке и в старых валенках, обшитых резиной от автомобильной камеры. Санитар вел его к Мурзайкину и одобрительно похлопывал по спине.
— Я давно дожидаюсь вас, — сказал старик, — мне обязательно нужно было увидеть своих. Наш председатель мне наказал, чтобы я из деревни уходил последним, вместе с нашими войсками, а запасы хлеба спалил. Вот и решайте теперь. Один я не берусь за такое дело.
Оказывается, колхозниками этой деревни было зарыто в землю больше ста пудов пшеницы, гречихи, пшена, муки и несколько кадушек окороков. Старику поручили все это охранять. В глазах старого крестьянина, когда он смотрел на советского офицера, был вопрос: «Нашу деревню сдадите немцам или, может, все же задержите их?»
Мурзайкин, отводя взгляд, ответил:
— Я доложу командованию.
Санитар, все еще широко улыбаясь, еще раз хлопнул старика по плечу:
— Ну, старина, давай знакомиться. Меня зовут Афанасий Апухтин. Из Москвы я, с Преображенской заставы.
— А меня кличут дед Ермил. Фамилия Петряев. Отца звали Григорием.
Санитар подал ему руку. Капитан Мурзайкин, чувствуя некоторую неловкость от того, что первым не представился старожилу, тоже пожал маленькую кисть старику, назвал свое звание, фамилию. И тотчас завел разговор о своей нужде.
— Понимаешь, отец, для раненых срочно нужен перевязочный материал, спирт или водка, йод и другие лекарства. Не припрятано ли где у вас такое?
Старичок сочувствующе покачал головой:
— Ой, нет… своей аптеки у нас не было, за всем ходили к соседям. А там немцы.
— А сельпо чем торговало? Ситец и простыни были там? — вступил в разговор Афанасий Апухтин.
— Сельпо уехало за две недели до того, как начали падать снаряды. Подчистую собрали все и увезли.
Санитар ласково тронул старика за плечо.
— Ты главный хозяин деревни, — сказал он, — что можешь дать сейчас для раненых?
Старичок, сделав знак подождать, торопливо заковылял за сарай — там у него было убежище, нечто похожее на погреб — и вскоре вынес тяжеленный кусок копченой свинины и банку меда.
— Для себя держал, — доложил он. — Остальное закопано, теперь все передаю в ваши руки. Я покажу вам тайник. Только вы мне потом бумагу дайте, что все получили для армии. Мне перед правлением колхоза нужно будет отчитаться.
— Спасибо, отец, спасибо, а бумагу дадим, не беспокойся, — заверил Мурзайкин. — А пока до свидания, мы доложим начальству и придем снова. Жди, отец.
— Ранен майор. Нужна срочная эвакуация в медсанбат, — встревоженно сообщил врач, когда вернулись Мурзайкин и Апухтин. Иван Филиппович подошел к носилкам, стоящим под одинокой березкой — на них лежал Чигитов. Около раненого хлопотала худенькая девушка, медсестра. Чигитов шевельнул пальцем левой здоровой руки. Сестра обернулась к Мурзайкину:
— Товарищ капитан, наклонитесь к майору, он хочет что-то вам сказать.
— Пробейтесь в штаб армии. Расскажите там обстановку. Наш полк будет стоять здесь насмерть. Мы не отступим. Ждем подкрепления. Возьмите машину, она в школьном сарае. Захватите с собой раненого старшину. Он мой порученец…
После ранения Чигитова командование полком взял на себя начальник штаба подполковник Великанов. Когда Мурзайкин явился к нему на НП, чтобы посоветоваться о предстоящем деле, Великанов посоветовал ему дождаться вечера и непременно взять с собой раненого майора Чигитова.
— С вами поедут врач и два санитара. Попробуйте пробраться проселочными дорогами. Во что бы то ни стало надо сохранить жизнь командира полка. Врач сказал, что только в медсанбате или в полевом госпитале можно его спасти.
Мурзайкин, сев за стол, начал по карте составлять маршрут. Новый командир полка назвал ему все населенные пункты, занятые противником, указал, куда ему держать путь. Тут же он приказал своему адъютанту достать для Ивана Филипповича форму немецкого офицера, авось поможет в дороге обмануть противника.
— В случае необходимости, машину бросьте, а майора несите до медсанбата на носилках, — напутствовал подполковник.
Перенеся на свой планшет все ориентиры, Мурзайкин с Апухтиным вновь отправились в деревню за автомобилем. И тут Иван Филиппович обратил внимание, что бензина в баке только на двести километров по хорошей дороге. Санитар Апухтин успокоил его, показав на две двадцатилитровые немецкие канистры, полные бензина. Капитан приказал полностью заправить бак, а порожнюю тару сложить в багажник.
— Хорошо бы, конечно, эти канистры тоже заполнить. Только можно ли тут где-нибудь раздобыть бензин?
— Можно, — заверил Апухтин. — Бензин есть на пункте боепитания первого батальона. Сейчас я сбегаю туда с канистрами.