— Только вместе с ранеными! — ответил врач. — Я не могу их бросить.
Над расположением полка показались немецкие самолеты. Бомбы, которые они сбрасывали, падали прямо на боевые порядки. Врач приказал носилки с тяжелоранеными внести в укрытие, остальным рассредоточиться и замаскироваться. Налет длился недолго, но после него в овраг стали подносить и приводить новых раненых. Врач попросил Мурзайкина взять одного санитара и добраться до ближайшей деревни, авось там в сельской аптеке что-нибудь осталось из медикаментов и перевязочного материала, очень нужны бинты и вата.
Деревня лежала в котловане, в двух километрах от боевых порядков, вытянувшись вдоль небольшой речушки. Ночью Мурзайкин не заметил ее — было там не более пятидесяти дворов. Иван Филиппович усомнился, едва ли там когда-нибудь была аптека, но все же решил сходить. У него возникла идея — перенести всех раненых в деревню и расположить в домах. По крайней мере, можно будет обеспечить нормальный уход. Врач без слов понял намерения капитана и страдальчески улыбнулся.
— Майор не хочет распылять силы, — сказал он Мурзайкину. — От полка осталось не более батальона. Во время немецких атак мы все — медики, санитары, повара — идем в бой, даже легкораненые берут в руки гранаты или винтовки. Майор решил с этой высоты никуда не уходить: окопаться и ждать подкрепления. Деревня лежит в низине, поэтому майор Чигитов боится туда отходить. К тому же, там нет ни одного каменного здания. С точки зрения тактики, все правильно.
Капитан Мурзайкин не терял надежды добраться до штаба армии: там его ждал заместитель командующего. Так имеет ли право Чигитов удерживать его здесь? Разве не ясно, что долг командира полка всячески содействовать Ивану Филипповичу в том, чтобы он добрался до штаба армии. Тем более что мелкими группами легче выходить из окружения.
Сопровождавший Мурзайкина санитар оказался человеком бывалым: воевал с финнами, имел ранение и теперь вот вынес с поля боя уже свыше сорока человек. Ему полагается награда, и он представлен к ордену. А то, что полк оторван от штаба дивизии и находится в окружении, санитара вроде бы и не беспокоило.
— Я с первого дня на передовой, — рассказывал он. — Сначала был в саперном батальоне, сюда попал из госпиталя. За четыре месяца всего повидал. И в окружении бывал. Выберемся и на этот раз. Наш майор башковитый, знает свое дело.
Жителей в деревне, как и следовало ожидать, не было. Санитар знал, что аптеки в деревне нет, но все же пошел с Мурзайкиным.
— Зато тут есть автомобиль, в дровянике школы стоит, — таинственно сообщил санитар. — Поскольку вы инженер-автомобилист, посмотрите, проверьте эту машину. Может, на ней сможем вывезти раненых.
— Как вывезти? — удивился Мурзайкин. — Ведь дороги перерезаны.
— Если машина исправна и вы сможете ее вести, то не сомневайтесь, товарищ капитан, мы прорвем вражеский заслон.
На осмотр машины много времени не понадобилось. Мурзайкин проверил бензобак, аккумулятор, включил зажигание: мотор работал отлично. Проверил скаты, запасное колесо. Все было в исправности, даже ящик с инструментами оказался на месте.
— Чей же это автомобиль? — спросил Иван Филиппович. — Кто его сюда завел?
— Автомобиль наш. Майор приказал его спрятать и взорвать, если поступит приказ отойти на новый рубеж.
— Ну и чудеса! — недоумевал Мурзайкин. — А шофер где?
— В том-то и дело, что шофер погиб на переправе. Машину мы доставили сюда на руках. Эх, простить себе не могу, что не научился в свое время шоферскому ремеслу!
Санитар повел Мурзайкина в приземистый дом в центре деревни. Над входом — вывеска: «Сельпо». Ключ от замка висел на гвозде, вбитом в косяк, мол, лучше входи по всем правилам, чем бить стекла, ломать двери.
— Ни за что не поверю, чтобы где-нибудь здесь не была припрятана мануфактура — разный там ситец, полотно. Надо бы поискать, очень пригодится для перевязки ран. — Мурзайкин считал, что для раненых нужно найти дом с подвалом или погребом, чтобы не тратить время и силы на сооружение укрытия. Решили осмотреть помещение школы, которое стояло особняком за околицей. Но под зданием школы подвала также не оказалось. Наиболее подходящим убежищем для раненых, по мнению Мурзайкина, был погреб с высокой крышей-настилом. Очевидно, из-за близости почвенных вод в этих местах многие строили погреба почти на поверхности, обкладывая их землей. Этот погреб выделялся своими размерами и добротностью. Казалось, что он был специально возведен для военных нужд. Полуподвал-погреб был заперт, на двери висел большой замок. Его пришлось сбить ломом. Изнутри помещение было выложено красным кирпичом, а пол залит цементом. Кроме порожних кадушек, бутылей и ящиков здесь ничего не было. Санитар шагами измерил площадь пола, прикинул, сколько раненых можно будет разместить.
— Вот только где взять перевязочный материал? — вслух подумал Иван Филиппович.
— Чует мое сердце, что товары где-то припрятаны, зарыты в землю. Как бы нам пошукать? — отозвался предприимчивый санитар.