— Это уже не по моей специальности, — почти раздраженно ответил профессор. — Дело геолога — найти руду, определить ее запасы. Все остальное — забота инженеров, химиков, экономистов.
Христов понял, что Верхоленский слишком утомлен, не прочь отдохнуть. И пригласил мужчин выйти в коридор покурить.
— Ну, а как же теперь чувствуют себя элькасинские старики, которые верили в злых духов Киреметь-горы? — спросил Тодор, затягиваясь папиросой.
— Вера одних заметно поколебалась. Другие убеждены, что в связи с приходом Советской власти сверхъестественные силы переместились в другие места, более не доступные для науки, — улыбаясь, ответил Чигитов.
— Да, давно я не был в Чувашии. Соскучился по ней. Она для меня стала как бы второй родиной, — задумчиво проговорил Христов. И стал расспрашивать Чигитова об их, общих знакомых. — Ну, а… Харьяс? Что слышно о ней?
Мария Фадеевна, должно быть, услышав это имя, вышла из купе в коридор.
— Вы разве знаете ее? — спросила она у Кирилла.
За него ответил Тодор:
— Они же из одной деревни.
— Вот как! — удивилась Мария Фадеевна. — Где же она теперь? Харьяс ведь жила у нас при школе, работала сторожихой. Потом отец писал, что она уехала куда-то. Сергуш у нее, наверное, уже большой, в школу ходит.
— Сына у нее украли в голодный год, — ответил Кирилл.
— Бедная, бедная, — пожалела подругу Мария Фадеевна. — Вот не везет женщине. Что же она теперь делает?
— Окончила Менделеевский институт в Москве, работает старшим лаборантом на химзаводе в Вутлане…
В этот вечер Кирилл долго не мог уснуть. Он вспомнил отца, не вернувшегося с войны, мать, умершую с голода, свою трудную юность и, конечно же, Харьяс… Как он ревновал ее к Христову! Как страдал, когда ее похитил Пухвир. И вот теперь она снова встретится со своей первой и большой любовью, с Тодором. Теперь, когда у него появилась некоторая уверенность, что Харьяс может стать его женой! Несколько месяцев назад он уговорил ее перейти на работу в Вутлан. Вместе с ней перешла на химзавод и Уга, та синеглазая девчушка, которая когда-то была лаборанткой экспедиции.
Они жили в одном доме на опушке леса, работали в одной смене, питались и отдыхали вместе. Уга называла свою наставницу и покровительницу тетей, Харьяс ее — сестренкой.
Уга оказалась очень энергичной и деятельной — член заводского комитета комсомола, выпускала стенную газету, посещала кружок политучебы, руководила ячейкой МОПР, занималась в драмкружке. Несмотря на такую занятость, она находила время побывать у родителей, помочь им в домашних делах. Харьяс так привязалась к этой девушке, что порой забывала о разнице в их возрасте, рассказывала ей о своей трудной жизни, о пропавшем сыне.
— У вас, тетя Харьяс, еще все впереди, — утешала ее Уга. — Вы еще такая молодая и красивая… Вот только очень уж вы разборчивая… почему-то ни на кого не обращаете внимания.
— Об этом не может быть и речи… — возражала Харьяс. — Пока не найдется мой Сергуш, я не успокоюсь, и никто мне не нужен.
— Найдется ваш сынок, вот увидите.
— Мне тоже кажется, что он жив, должен быть жив, — охотно соглашалась Харьяс.
Несколько месяцев назад в Вутлане появился Прагусь Ильмуков. Он устроился начальником механического цеха и зачастил к Харьяс. Та относилась к нему дружески. Прагусь крепкий, красивый парень. Его кудрявые волосы вьются как хмель, глаза, особенно когда они обращены на Харьяс, сверкают подобно звездам в погожую ночь. Чем не пара для Харьяс! Уга была уверена, что и ее подруга и наставница думает так же, и всячески поощряла Прагуся. Но, однажды войдя в комнату, она услышала их «объяснение».
— Эх ты, двадцатидевятилетний верзила! — отчитывала его молодая женщина, ничуть не смущаясь. — Чего ты болтаешься, как наш шут деревенский Тилек? Не хочешь учиться, так хоть женись, семья будет…
— Я жду, когда ты выйдешь замуж, — отпарировал Прагусь.
— Ты уже плясал на моей свадьбе, — напомнила Харьяс. — Мой сын сейчас уже бегал бы в школу, так что на меня не кивай.
Прагусь хотел отделаться шуткой: дескать, мою невесту насмерть козел забодал, вот и жду, не найдется ли другая. Но не посмел, понял, его намек не достиг бы желанной цели. А тут еще Уга:
— Прагусь, а почему ты в самом деле до сих пор не женился?
Эльмуков хотя и обиделся на девчонку, — тоже мне, лезет не в свое дело, — но постарался не показать этого. Уга всегда относилась к нему очень доброжелательно. Так что не ее вина в том, что Харьяс его отчитала.
— Да все как-то не до этого было, — ответил он. — Сначала учился в профтехшколе, потом работал на железнодорожной станции, жил в общежитии, куда бы я делся с семьей! Перебрался сюда — опять общежитие…
— Женишься — предоставят отдельную квартиру или хотя бы комнату, — уверенно заявила Уга.
— Вижу, вы сильно беспокоитесь, как бы я не засиделся в старых девах… Да вот, не дают мне покоя кое-какие планы. Хочу перевести электростанцию на сланец. Это же преступление — ходим по даровому топливу, а жжем леса и очень дорогой привозной уголь.