После гражданской войны она с мужем, Тодором Христовым, жила в Донбассе. Теперь с семьей переезжала в Чувашию. За эти годы она почти не изменилась. Разве что немного пополнела да на лбу появились две тонкие морщинки.
— Где теперь живет тетя Ануш? — спросила она у Иревли.
— В Чебоксарах.
— Все вдовствует или вышла замуж?
— Они поженились с Ятмановым. Его жена умерла несколько лет назад.
— Петр Петрович, — обратился Иревли к своему почтенному спутнику. — Позвольте вам представить дочь вутланского учителя Фадея Фадеевича, Марию Фадеевну, участницу гражданской войны.
Маня протянула руку профессору Верхоленскому, спросила:
— Вы разве знаете моего отца?
— Лично встречаться не приходилось, но слышал о нем много.
— От кого же?
— От меня, от Харьяс Харитоновой, — ответил Иревли. — Кстати, твоя бывшая подруга химик и работает в Вутлане.
Леонид надеялся, что Маню очень обрадует эта новость, но та торопливо отвела взгляд и заговорила о другом. Вскоре к ним подошли Христов и Чигитов.
— Вы, наверное, устали ждать нас, — сказал Кирилл. — Просим прощения. Задержались в тресте.
Тодор поднял сына над головой, чмокнул его в одну щечку, в другую и, опустив на пол, вынул из кармана два апельсина.
— Держи, Славчо.
— Мы не устали, — ответил Чигитову Иревли. — Но если бы вы задержались еще на несколько минут, могли отстать от поезда.
Вскоре их окружили крепкие молодые парни — шахтеры из Донбасса. Они вместе с Христовым ехали в Чувашию на фосфоритные рудники.
Чигитов вручил им билеты и посоветовал, не мешкая, пойти на посадку. Рабочие, весело переговариваясь, забрали свои чемоданы и мешки и направились к перрону.
— А когда мы пойдем покупать картинки? — захныкал Славик. Из его крупных, черных, как у отца, глаз закапали слезы.
Тодор, взяв сына за руку, торопливо повел его к киоску. Купив набор открыток, вернулся к жене, взял чемоданы и вслед за ней и сыном пошел к поезду.
Донбасские шахтеры толпой стояли у вагона. Предъявив билет, по одному поднимались в тамбур. Вскоре, разместив свой багаж в вагоне, они вышли на перрон. Здесь их ожидал работник чувашского представительства. Он обратился к донбасским рабочим с напутственным словом.
— Доброго пути вам, дорогие друзья! Желаю счастья и трудовых успехов на чувашской земле! — сказал он в заключение.
Поезд тронулся. Из окон вагона пассажиры прощально махали руками провожающим, — своим и незнакомым.
Когда Москва осталась позади, начались обычные дорожные будни. Одни переодевались, другие перекладывали вещи, третьи устраивались поудобнее, чтобы поговорить с интересным бывалым человеком.
Иревли, вынув из чемодана банку с компотом, зашел в купе Христова.
Поставил ее перед Славиком, сказал:
— Вот съешь всю эту сливу, сразу станешь большим. Ты хочешь побыстрее подрасти?
— Хочу, — ответил мальчик. — А то маленьких не принимают в шахтеры.
Вслед за Леонидом к Христовым зашел Чигитов.
Кирилл и Тодор после гражданской войны встретились впервые. Христову было очень приятно, что его бывший друг, простой деревенский паренек, стал инженером.
Чигитова радовало то, что прославленный в Донбассе шахтер Христов возвращался в Чувашию. Им обоим очень хотелось поговорить, но Мария Фадеевна часто перебивала их, расспрашивая Кирилла о жизни родного края.
Как бы поняв настроение мужчин, Иревли пригласил их к себе в купе.
— У меня есть бутылочка «Бенедиктина». Давайте опорожним ее.
Леонид ехал в одном купе с Верхоленским. Петр Петрович, переодетый в полосатую пижаму, читал газеты. От вина он отказался, сославшись на возраст.
Иревли, Чигитов и Христов выпили по рюмочке, другой, и языки развязались.
— А знаешь ли ты, Тодор, где обнаружена фосфоритная руда? — говорил Кирилл. — Помнишь Эль-ту, которая все в то время называли Киреметь-горой? Помнишь? Так вот там и еще в нескольких километрах от деревни, откуда родом твоя жена.
— Удивительно! Кто бы мог подумать? — ответил Тодор.
— Но это еще не все. Там же обнаружены и залежи сланца.
— Кто же нашел все эти богатства?
— Один из открывателей.
— Петр Петрович, — Чигитов кивнул на Верхоленского. — Благодаря ему я и пошел по горному делу.
— Нравится профессия? — поинтересовался Тодор.
— Очень, — ответил Кирилл. — По душе мне и то, что я работаю в родных краях. Теперь у нас есть рудники, химический завод. Даже сланец свой. В будущем станем топить им ТЭЦ. Пока ввозим каменный уголь.
— А экономично ли это? — вставил Иревли, вопросительно взглянув на профессора. — Из сланца, говорят, можно получать дорогостоящие дефицитные продукты, ихтиоловое и другие масла…
— В Эстонии паровозы работают на сланце, — заметил Чигитов.
— Смотря какой сланец, — Иревли снова взглянул на Верхоленского.
— Чувашский сланец повсеместно обещает быть хорошим, — отозвался Петр Петрович. — Мы исследовали его залежи в некоторых районах. Он оказался пригодным для промышленных целей.
— Говорят, качество фосфоритной муки не всегда хорошее, — опять заметил Иревли. — В чем причина? В заводе или в руде?