— Если бы ты знала, как он пахнет! Нет, нет, не смейся, я уверен, что никогда в жизни не ел ничего более вкусного!
Через пять дней Чигитов был выписан из больницы. Харьяс отвезла его на квартиру и, несмотря на возражения, заставила лечь в постель.
— Не храбрись, Кирилл, — уговаривала она. — Помнишь, что врач говорил? Могут быть осложнения, если не соблюдать режим. Если еще два-три дня температура будет нормальной, тогда другое дело. Перед командировкой тебе нужно не только выздороветь, но и набраться сил… — И помолчав, добавила: — Вот и разъедемся мы с тобой, ты на новую стройку, я еще куда-нибудь. Моника обещала подыскать подходящую работу.
Кириллу очень больно это слышать. Он знает, почему Харьяс задумала отсюда уехать, — не хочет встречаться с Тодором и его женой. Но, чтобы не обидеть ее, дипломатично замечает:
— Да, человек никогда не бывает доволен достигнутым. Что наша электростанция и химзавод по сравнению с будущим энергохимкомбинатом? Ятманов хочет, чтобы я перешел на работу в Палан. Почему бы и тебе не перевестись туда?
— Ты что, серьезно?
— Ну, конечно. Ведь мне там будут нужны специалисты…
— И сиделка? — лукаво улыбнувшись, добавила Харьяс.
— А почему бы и нет! Не будешь же ты всю жизнь коротать одна!
— Кирилл, Кирилл, успокойся. Тебе вредно громко разговаривать и расстраиваться.
— Теперь мне опять все можно, я чувствую себя совершенно здоровым! Нет, ты только представь, какая грандиозная перспектива: на базе горючих сланцев мы строим новую ТЭЦ, возводим целый комплекс технологических цехов и свою центральную заводскую лабораторию, где ты будешь колдовать над пробирками и реостатами!
— Роль, которую ты мне отводишь в этом деле, не так уж завидна, но спасибо и на этом. Я боялась, что ты заставишь меня колдовать над кастрюлями и сковородками…
— Нет, нет, — шутил Кирилл. — Я ведь знаю, что кухня — не лаборатория, тем более, что ты ее премудростям не обучалась… На новой стройке мы откроем прекрасную столовую, там будем и питаться. Очень надо тратить время на приготовление обедов!
— А я люблю домашние пельмени…
— Пельмени? У меня тоже есть такая слабость… Будем варить их по выходным дням.
— А если нам придется отдыхать по скользящему графику в разные дни?
— Ну этого уж я не допущу, не забывай, что я буду все же начальником!
— Тебе не кажется, что ты становишься хвастунишкой? Правду говорят, что власть портит людей.
— Цель окупает средства. Я изо всех сил обольщаю тебя…
Поезд прибывал в Вутлан в три часа ночи — очень неудобное время.
К вечеру Харьяс ушла к себе и посоветовала Кириллу спать спокойно: у нее есть будильник, и она разбудит его за час до отправления поезда. Этого времени им вполне хватит и на сборы, и на дорогу до железнодорожной станции.
Кирилл пытался убедить Харьяс, что глубокой ночью идти из одного конца поселка в другой более чем неразумно. Почему бы им не переночевать у него или у нее? Но она и слушать не хотела.
Кирилл долго не мог уснуть. В раскрытое окно его комнаты тысячами звезд заглядывала теплая летняя ночь. В нескольких метрах от дома таинственно темнел лес, и если бы не ритмичный гул, доносившийся с завода, могло показаться, что мир затаил дыхание в ожидании какого-то таинства.
Впрочем, не мир, а Кирилл был во власти этого необыкновенного ощущения, оно исходило от Харьяс. Она ушла и в тоже время все еще находилась рядом… Она заполнила всю его квартиру, все его сердце, весь мир, простирающийся за окном.
Она согласилась поехать с ним в Палан, но не захотела остаться на ночь в его квартире. Она не принимала его любви, но не отходила от его постели, когда он болел. Как же она будет держаться в Палане? Ее примут за его жену! Неужели станет требовать для себя отдельный номер?!
Сколько еще времени она будет держать его в отдалении? Да и он хорош, мужчина называется!
А почему бы ему сейчас не пойти к ней?
Кирилл вскочил с постели, включил свет. Конечно, самое благоразумное, до отхода поезда отдохнуть самому и дать поспать Харьяс… Но разве не ясно, что он не уснет. Да и времени почти не остается…
Он умылся, надел костюм, причесался и, чуть слышно притворив за собой дверь, стал спускаться по лестнице.
У выхода из подъезда он столкнулся с Харьяс.
— Кирилл, — задыхаясь сказала она. — Кирилл… Я не могу поехать в Палан. Я хотела тебе сказать и взять чемодан…
— В чем дело? Почему? — разочарованно произнес он.
— Я еду в Казань. Срочно еду в Казань. Ты не можешь представить, что произошло!
— Да ты успокойся, успокойся, я ведь не Пухвир, насильно тебя не увезу.
— Ты его видел? Да, видел? — еще более заволновалась женщина.
— Пухвира? Когда? Да ты что, Харьяс!
— Кирилл, он только что был у меня! Да, да! Ты знаешь, что он сказал? Он сказал, что Сережа жив, и находится в детском доме в Казани. — По лицу Харьяс лились слезы. Она говорила заикаясь, глотая окончания слов. И казалось, вот-вот лишится чувств.
Кирилл подхватил ее под руку, и они поднялись в комнату.
Немного успокоившись, она рассказала, что произошло…