Росарио каждый раз поворачивается к тебе новой стороной – в зависимости от того, откуда смотришь. Одну видно из окна автобуса, другую – из окна шикарного автомобиля, третью – когда идешь пешком.
Главный вход в монастырь был заперт на замок, но мы вошли через маленькую боковую дверь. На металлической табличке значилось: «Школа Доброго Пастыря. Основана в 1896 году».
Я подумала обо всех девушках, заточенных в эти стены только потому, что они боролись за право голоса, требовали, чтобы отцы и мужья не смели их избивать, или хотели приличной зарплаты.
Мы вошли в вестибюль, и нас встретил обычный детский гомон: вопли, хохот, болтовня. Где-то заплакал младенец. Потом мы очутились во внутреннем дворе, заставленном белыми статуями святых – я узнала не всех. Был тут и Иисус с агнцем на плечах. Фонтан не работал, в нем лежали палые листья.
Во двор вышел высокий темнокожий священник – волосы с сильной проседью, глаза окружены сеточкой морщин. Об отце Уго я слышала с тех самых пор, как познакомилась с Диего, но встретилась с ним впервые.
– Падре! – окликнул его Диего.
– Диегито! Приехал! – воскликнул отец Уго так радостно, что и я улыбнулась. Он положил руки на плечи Диего, заглянул тому в глаза. – Дети вчера увидели тебя по телевизору в репортаже – как ты болеешь вместе со всей трибуной. Я думал, они кухню разнесут от восторга. Можно было подумать, Второе Пришествие увидели. Ну а уж когда узнали, что ты теперь в «Ювентусе»…
Диего расхохотался, по двору с его облупленными стенами запрыгало эхо, а отец Уго просиял.
– Знакомьтесь, падре, это Камила.
– Ну конечно же, Камила. – Отец Уго пожал мне руку. – Диего так много о вас рассказывал. Я годами слушал: Камила то, Камила сё.
– Падре, ну что вы! – И Диего покраснел. – Не выдавайте мои секреты. Камила пришла к вам на собеседование, она хочет преподавать детям английский.
Отец Уго внимательно посмотрел на меня. Глаза у него были черные, но тьмы в них не было.
– Я пойду погоняю мяч с ребятишками, ладно? – спросил Диего.
– Только чтобы они не бесились, а то потом не угомонить. О большем не прошу.
– Постараюсь. – И Диего побежал к мальчишкам, а они окружили его и помчались за ним. Я не могла оторвать от этой картины глаз.
Священник кашлянул.
– Итак, Камила, Диего сказал мне, что вы сами выучили английский и еще до окончания школы получили степень лиценциата. Впечатляюще!
– Спасибо, падре. – Я смутилась, потому что к похвалам не привыкла.
– А что сподвигло вас учить английский?
– Если честно, я всю жизнь мечтала учиться в университете в Соединенных Штатах. – С тем же успехом могла сказать, что мечтаю полететь в космос.
– В Штатах? Но ведь со всех концов Южной Америки и даже со всего мира люди, наоборот, съезжаются в Аргентину за бесплатным высшим образованием. Зачем же вы хотите уехать?
– Я хочу получить образование, – объяснила я, – но еще хочу играть в футбол. Американские команды – многократные победители чемпионатов мира и Олимпийских игр. А все потому, что у них в университетах потрясающие программы.
Сердце у меня стучало, на носу выступила испарина, словно я была на исповеди. Я никогда раньше не разговаривала со священником вот так запросто, не в храме.
– Понятно… Играть там за университет было бы все равно что получить контракт с «Ювентусом», верно?
Я засмеялась и помотала головой. Вот уж никоим образом.
– Только без всех этих миллионов. Игроки из университетских команд вообще-то ничего не зарабатывают. Но выступление за университет открывает перед тобой двери, которых раньше даже не существовало. У них там профессиональная женская лига.
Глаза у отца Уго округлились от удивления.
– Но стипендии дают далеко не всем зарубежным студентам, поэтому буду метить в Национальную женскую футбольную лигу. Попасть туда трудно, но не то чтобы совсем невозможно. Даже если эта цель слишком далека, кто знает, куда меня заведет путешествие.
Какое блаженство было выговориться отцу Уго!
– Каждый год множество людей приезжают в мою родную Индию в поисках просветления, – сказал падре в ответ. – Когда мне исполнилось восемнадцать, я отправился на поиски себя. Я тоже хотел узнать, на что способен, и в жизни бы не подумал, что окажусь в Росарио. А теперь здесь мой дом. И мой народ.
Пока священник не сказал, что родом из Индии, я и не замечала, что говорит он с легким акцентом.
У меня за спиной какой-то малыш пронзительно пискнул от восторга, я обернулась и увидела, что Диего стоит посреди двора в куче сухих листьев. Волосы у него стали как воронье гнездо. И ничего в нем сейчас не было от Титана. Будь он футбольной звездой, задавакой, который пьян от славы и денег, мне было бы куда легче отвернуться от него. Но перед таким Диего я была просто безоружна.
Я не успела отвернуться, и отец Уго увидел, какое у меня лицо.
– Итак, вы мечтаете о футболе?
– Да.
Отец Уго с улыбкой развел руками.