Сердце у меня заколотилось где-то в ушах. Он назвал меня своей девочкой. Меня! Потрясенная, околдованная, я приняла розы и уложила на сгиб локтя – так кладут букеты победительницы на конкурсе красоты. Диего взял меня за свободную руку, и мы медленно пошли к машине.
– Слава Господу! – в один голос вырвалось у нас, когда мы добрались до парковки и увидели, что автомобиль цел и невредим – стоит себе и поблескивает под одиноким фонарем.
Мы забрались внутрь, и я пристроила букет на колени. Кромки лепестков уже увядали. Часы на приборной доске показывали восемь вечера.
– Я знаю, тебе надо домой, – сказал Диего. – Но у нас еще есть время до конца недели.
Сегодняшний день был таким идеальным, и я не представляла, как вернусь к обычной жизни, когда Диего улетит.
– Диего. – Я коснулась его руки.
– Мне нравится, как ты произносишь мое имя.
Всю обратную дорогу он так и держал меня за руку. Мы ехали тем же живописным маршрутом, мимо парка Эспана, мимо разноцветных зернохранилищ, мимо стадиона. Огромная вывеска заявляла о его статусе: «Стадион чемпионата мира, Хиганте де Арройито».
Не сговариваясь, мы оба тихонько пропели: «Такая любовь, как у воина, умереть не должна никогда».
– Я обещал ребятам из команды, что сегодня вечером гуляю с ними. А завтра утром у меня встреча с руководством Аргентинской футбольной ассоциации в дирекции «Сентраля», но днем я за тобой заеду.
– Завтра днем у меня уроки с детьми, – напомнила я. – А потом мне нужно…
Тут у Диего зазвонил мобильник. Он глянул на экран, глаза у него расширились, и он поспешно оборвал вызов.
Телефон зазвонил снова. На этот раз я разглядела имя, которое высветилось на экране: «Джусти». Его менеджер.
– Ответь на звонок, – сказала я.
Диего помотал головой.
– Джусти в Буэнос-Айресе. Я ему потом перезвоню.
Будь у меня менеджер, я бы ни за что не пропускала его звонки.
Я нажала кнопку на приборной доске, и из динамиков грянул голос Джусти:
– Диего,
Диего подмигнул мне.
Говорили они в основном по-итальянски, лишь изредка вставляя испанские фразы, но итальянский язык в устах Диего звучал для меня сладчайшей музыкой.
Вскоре мы доехали до нашего района. Сколько я себя помню, на самой его границе, на перекрестке Коломбрес и Швейцер, всегда ошивалась свора мальчишек, которые курили и болтали. Можно было подумать, что, достигнув определенного возраста, они нанимались тут торчать.
Диего посигналил им. В ответ раздались приветственные вопли и подколки – его узнали. Эти вопли и сигаретный дым лентами тянулись за нами следом.
Когда мы наконец въехали на парковку у моего дома, я подождала, пока Диего договорит с Джусти. Мне не хотелось, чтобы этот прекрасный день заканчивался, но минуты утекали одна за другой.
–
Мимо нас по тротуару шла с покупками донна Роза, соседка со второго этажа. Завидев машину, она остановилась и уставилась на нас. К ней присоединился Альберо из дома напротив – он откровенно показывал на нас пальцем.
– Джусти, я перезвоню тебе через две минуты, – сказал Диего, заметив, что мы привлекаем внимание.
Мне надо было срочно выбраться из машины, пока соседи не начали сплетничать.
– Мне пора и…
Диего прервал меня поцелуем, да таким, что весь мир вокруг исчез. Как тогда, во время танца, я уловила ритм, только теперь вместо музыки ритм отбивали наши колотившиеся сердца и прерывистые вздохи. Я обвила шею Диего руками, мои пальцы перебирали его спутанные кудри. Наши ресницы соприкасались – легчайшими поцелуями бабочек, и от этих касаний мне хотелось большего.
– До завтра, – шепнул Диего и погладил меня по щеке.
– До завтра, – еле выдохнула я.
Обыденная жизнь уже требовала меня к себе, но, поднимаясь по лестнице и глядя в окно на уезжавшего Диего, я была словно в блаженном тумане.
Дома никого не оказалось, и я вознесла благодарность тому ангелу-хранителю, который сегодня дежурил, за такую милость. Навстречу мне выскочил Нико и радостно прыгал вокруг, виляя хвостом, пока я наливала в вазу воду для роз. Ах, если бы они стояли вечно! Но, увы, едва я сняла с цветов целлофановую обертку, лепестки так и посыпались на пол.
Рано или поздно мне придется рассказать своим про Диего, но пока что мне хотелось продлить блаженство ушедшего дня и сохранить его в тайне. Вот бы спрятать все эти воспоминания в тайник под матрас – и наш танец, и тепло его губ. Спрятать вместе с желтым леденцом.
С Диего я словно перенеслась в какой-то параллельный мир. Там я была красавицей. Там я что-то значила, чего-то стоила. Когда от моего касания по телу Диего пробегала дрожь, я чувствовала себя сильной и неукротимой.
Но время шло, и вот уже сегодняшний день уплыл в прошлое, и теперь мне казалось, будто его прожил кто-то другой, не я, в какой-то иной жизни. А я вернулась в реальность и терпела крушение.
У телефона лежала записочка маминым почерком. Господи, записочка от руки, будто мы застряли в девяносто девятом году!