В душе у меня снова зашевелилось чувство вины. Ведь после попыток дозвониться Роксане с мобильника Диего я совсем забыла про нее. Но пока что я просто не могла ни с кем разговаривать, чтобы не развеять чары. Увижусь с ней завтра в школе, тогда и поговорим.
Я посмотрела на открытку, стоявшую на прикроватном столике. Святая Корреа погибла, пытаясь спасти мужа, и, хотя ее самопожертвование стоило ей жизни, она обрела бессмертие. Но путешествие Корреа не находило отклика в моем сердце. Если я последую за Диего, то куда приду? Какие двери закрывались передо мной с каждым принятым решением?
За последние несколько дней я испытала столько эмоций, что теперь меня накрыл упадок сил, и я забралась в постель – намереваясь прикрыть глаза на пару минут.
А проснулась через несколько часов, потому что кто-то дергал ручку двери.
– Камила, открой, – раздался голос отца. Я вскочила, готовая дать отпор. – Я хочу серьезно с тобой потолковать.
Нико, лежавший на кровати, потянулся и вопросительно посмотрел на меня: что происходит?
– Открой дверь! – рявкнул отец.
Даже сверчки за окном смолкли в испуге.
Дверная ручка дребезжала и шаталась – и наконец отвалилась.
Песик зарычал и соскочил с кровати – я не успела его остановить. Сама я оцепенела. Даже не смогла крикнуть: «Нико, назад».
Когда-то, когда я еще ходила в детский сад и была для отца идеальной и любимой дочкой, потому что мое тело еще не изменилось, папа водил меня в садик за руку. Однажды он показал на воробышка, который умирал на тротуаре. Это был птенец, слёток, он выпал из гнезда еще слепым, не успев увидеть мир. Он лежал на холодном камне, на холодном ветру, из клюва у него ползли муравьи.
И вот сейчас, стоя перед отцом в одной футболке и трусах, я чувствовала себя этой обреченной птахой. Отец замахнулся, и я съежилась, как маленький ребенок.
Нико пронзительно тявкнул раз, другой – так, что в ушах у меня зазвенело.
– Зачем ты это натворила? – резко спросил отец, будто я, а не он, взломала дверь и ворвалась в чужую комнату, вторглась в чужое пространство. – Что на тебя нашло, Камила?
Нико снова тявкнул.
–
– Не бей его! – завопила я. – Ты что вообще творишь?
Из родительской спальни напротив донесся голос мамы.
– Камила! – предупреждающе окликнула меня она.
Дверь Пабло была закрыта, но я чуяла: брат дома, испуганно затаился, и каждое слово для него как удар молота.
Так что я осталась с отцом один на один.
– Зачем ты ударил собаку?
Отец зашипел:
– Не ори. Соседи услышат. А они и так уже о нас вовсю судачат – ты им дала повод.
– Что? – спросила я.
– Да то, что всё уже в интернете, – злобно фыркнул отец. – И что Диего приехал, и как на него бабы вешаются, включая тебя, – он ткнул в меня пальцем, – и мечтают стать новой Вандой или Антонелой.
У меня никогда и в мыслях не было стать кем-то вроде жены Икарди или Месси. Нет, они нормальные, просто я стремилась не к такому положению. А к чему-то совсем другому. И мы с Диего… я знала, что о нас пойдут сплетни, просто не ожидала, что они распространятся так быстро.
Я обхватила себя руками.
– Вот что, – сказал отец, – я видел, как ты пялишься на Диего. – И свистящим шепотом, чтобы мама не услышала, добавил: – Все это время твоя мать думала, будто ты тайком бегаешь на свиданки с парнем, но я-то, честно скажу, думал, будто ты не по этому делу.
Кровь зашумела у меня в голове. Отец продолжал уже погромче:
– Удивишься, но мы с матерью заметили, что и Диего на тебя смотрит. Обсудили это как следует…
Мой волшебный день с Диего потускнел, его сияние стало угасать. Я цеплялась за свежие воспоминания – как меня бросало в жар, когда он учил меня водить и накрывал мою руку своей, как речной ветер играл его кудрями, как блестели его глаза, когда он назвал меня «моя девочка» и подарил цветы. Но все эти образы свернулись, как скисшее молоко, – испортились от поганых намеков отца.
Мысленно я снова обратилась к святой Корреа: «Защити!» Но я ведь ничего для нее не сделала – с какой стати ей сейчас меня слушать?
Отцовские слова пачкали все, к чему прикасались.
– Серьезно, Камила, ты же липнешь к нему, как кошка в течке. Как по-твоему, чем это может кончиться?
– Андрес! – окликнула из спальни мама, но отец и ухом не повел.
– Надо вести свою игру хитро. У Диего денег куры не клюют и впереди блестящая карьера. Ты только представь, чего он достигнет лет через пять! Если будешь такой умницей, какую из себя строишь, у тебя не жизнь будет, а сказка. И не только у тебя, но и у нас, потому что ты ведь, конечно, поможешь семье, когда тебе улыбнется удача.
Кровь у меня в жилах вскипела, даже глазам стало горячо от злости. Я прикусила язык и молча проглотила услышанное – но потом, попозже, я выплюну, выблюю, высру эти поганые поучения, разотру в пыль и забуду. Однако сейчас я слушала молча.
– Что ж… – Отец кивнул мне. – Ничего не хочешь сказать?
– Все не так, – прошелестела я пересохшими губами.
Отец развел руками.