– За твои дела, Инвидия, тебя надо бы удавить в петле, – мягко ответила Исана. – Но это не значит, что мне приятно видеть твои страдания. Ничьи страдания меня не радуют. Твои в том числе.
– Каждый рад был бы увидеть чьи-то страдания, – возразила бывшая жена консула. – Нужно только найти чьи и подыскать оправдание.
– Ты действительно в это веришь? – тихо спросила Исана.
– Такова правда жизни, – резко ответила Инвидия. – Мы бескорыстны, пока бескорыстие согласно с нашими целями и легко дается – или когда отказ от него дорого стоит. Но в действительности никто не желает жертвовать собой. Все желают только признания и одобрения такой жертвы.
– Нет, Инвидия, – тихо, но твердо возразила Исана. – Не все таковы.
– Все, – с болезненной настойчивостью уверила Инвидия. – Ты такова. Как бы ты себя ни обманывала, в тебе живет ненависть ко мне. Ты бы с наслаждением вырвала мне глаза и слушала бы мои вопли.
– Я не стану ненавидеть змею за то, что она змея, – сказала Исана. – Но и не позволю ей причинить вред – мне или тем, кто мне дорог. При необходимости я ее убью, по возможности быстро и безболезненно.
– Вот кем ты меня видишь? – спросила Инвидия. – Змеей?
– Ты ею и была, – тихо кивнула Исана.
В глазах Инвидии вспыхнул горячечный огонь.
– А теперь?
– Теперь ты скорее бешеная собака, – так же тихо ответила Исана. – Я жалею страдающих бешенством животных. Но это не отменяет необходимого.
Инвидия захохотала, запрокинув голову:
– Необходимого! – Она, не переставая улыбаться, коснулась стола кончиками пальцев. Из-под них потянулись тонкие струйки дыма. – И что ты считаешь необходимым?
– Уничтожить тебя, – спокойно сказала Исана. – Я этого не хочу. Но могу – и сделаю.
– Когда станешь выбирать себе шляпу, милая, купи побольше той, что теперь носишь. – Инвидия обожгла Исану взглядом. – Это тебя, стало быть, выбрал беспорочный принцепс Септимус, предпочтя многим достойным алеранкам? И твой сын от него признан Гаем? Это ничего не значит, Исана. Даже не думай, что ты могла бы помериться со мной силами.
– А, – сказала Исана. – Я этого и не думаю. Да этого и не нужно. – С минуту она молча рассматривала собеседницу, затем снова взялась за нож и вилку. – Когда ты пересекла черту, Инвидия? С какого момента жизни твоих новых союзников перевесили твою жизнь? – (Изуродованное шрамами лицо изменницы застыло невыразительной маской.) – Когда тебе захотелось отказаться от собственной жизни? – так же тихо и мягко продолжала Исана. – Ты можешь себе представить, что проживешь еще год? А пять? Тридцать лет? Тебе хочется жить такой жизнью, Инвидия? – Сложив руки на коленях, она уставила неподвижный взгляд в застывшее изуродованное лицо. – Ты могла поступить иначе, – тихо сказала она. – Выбрать иной путь. Ты и теперь еще могла бы выбрать иную дорогу.
Инвидия смотрела, не шевелясь, а вот тварь на ее груди стала корчиться, перебирая лапами. Инвидия закрыла глаза, каменея от боли, даже на расстоянии передавшейся Исане. Она долгую минуту просидела так, прежде чем открыть глаза.
– Я могу выбрать только смерть. – Инвидия уныло кивнула на впившуюся в ее тело тварь. – Отними это, и через несколько часов я умру. А она отберет, если я откажусь повиноваться.
– Выбор не из лучших, – признала Исана. – И все же это выбор, Инвидия.
На обожженное лицо вернулась мертвая улыбка.
– Я не оборву свою жизнь по собственной воле.
– Даже если это означает смерть других?
– А тебе не случалось убивать, защищая себя, Исана?
– Это другое.
– Неужели? – Инвидия вздернула бровь.
– Совсем другое.
– Я такова, какой сделали меня Алера, мой отец и мой супруг, Исана. И я не собираюсь попросту лечь и умереть.
– А… – тихо произнесла Исана. – Вот именно.
– Что именно «именно»?
– А то, – ответила Исана, – что, сознаешь ты это или нет, выбор ты уже сделала. Возможно, довольно давно.
Инвидия уставилась на нее. Губы ее дрогнули, будто она собиралась что-то сказать, но тут же вновь замкнулась в молчании. Обдуманным движением взяв со стола вилку, она отрезала еще кусок кошмарного кроча и стала медленно, старательно жевать.
Вот теперь, когда она уходит от разговора, пора нажимать.
– Думай, что хочешь, но мне жаль тебя, Инвидия. Жаль, что это случилось с тобой. С твоей силой, с твоим даром и способностями ты могла бы совершить для Алеры великие дела. Жаль, что все пропало зря.
Глаза Инвидии подернулись льдом.
– Ты кто такая? – прошипела она. – Ты кто такая, чтобы так со мной говорить? Ты никто! Ничто! Обозная шлюха, которой посчастливилось подцепить мужчину. Дура. Он мог выбрать любую.
– Вот он и выбрал, – сказала Исана. И позволила этим простым словам повиснуть в воздухе, прежде чем бросить со вздохом: – Прошу извинить.
Она отдалилась от Инвидии, насколько позволяли размеры улья. Но, отходя, прислушивалась. В разговоре о Септимусе Инвидия не могла не оставить за собой последнего слова.
