Людей на стене охватил бешеный восторг, они выкрикивали ругательства вслед отступающему ворду, вздымали оружие в блеске заходящего солнца. Ворд между тем продолжал отходить и в несколько минут скрылся из виду. Еще минута, и в поле под стеной шевелились только подергивающиеся конечности убитых тварей да черные крылья слетающихся на пир ворон.
– Джиральди, – велел Бернард, – сигнал отбоя. Сменить людей, накормить, напоить, дать отдых.
– Слушаюсь! – Джиральди отсалютовал и пошел исполнять.
– Вас это тоже касается, – обратился Бернард к обступившим его командирам. – Найдите, чем набить брюхо и где вздремнуть.
Дождавшись, пока они спустились с башни, Амара сказала:
– Ты сумел.
Бернард, крякнув, покачал головой:
– Пока мы всего лишь заставили их принимать нас всерьез. До сих пор ворд не задумывался над тактикой. Любое препятствие просто сносил напором. – Он потер пальцем глаз. – Сегодня они попытались обойти нас с фланга. Завтра… – Он пожал плечами. – Они отошли, потому что кто-то в тылу задумался, чем нас взять. На следующий раз заготовят какую-нибудь новую пакость.
Амара вздрогнула. Он шагнул к ней, обнял за плечи. Лорика мешала объятиям, но Бернард справился.
– Главное, – продолжал он, – что они никуда не делись. Нам, когда отступим к Гарнизону, надо будет держаться против них неделями. Пока мы только выиграли время.
– Для чего? – спросила Амара.
– Чтобы мальчик подоспел нам на помощь.
– А что толку? – спросила она. – Царицу никто так и не увидел.
Бернард покачал головой:
– Уж он как-нибудь исхитрится, положись на него.
– Надеюсь, – кивнула Амара. – Любимый, тебе бы тоже поесть и отдохнуть.
– Верно. Сейчас. – Он рассеянно погладил ее по руке. – Красивый закат, а?
– Красивый. – Она склонила голову ему на плечо.
Солнце почти скрылось, багровый свет бил в глаза. По долине протянулись длинные тени.
А издалека долетали злобные вопли ворда.
– Позволь мне! – прорычала Инвидия. – Дай мне наших заклинателей земли и гигантов, и эти стены и пяти минут не продержатся.
– Нет, – сказала царица. Она расхаживала по берегу пруда, вглядываясь в воду. Старая, изорванная мантия шелестела на каждом шагу. – Нет, рано.
– Ты видела, какие они понесли потери?
Царица повела плечом – на удивление изящно при ее грязных лохмотьях.
– Потери ожидаемы. Особенно здесь, на последнем рубеже. Они, не уничтожив нас, открыли свои тайные резервы, которые мы снесем при следующем столкновении. Это победа. – Она послала Инвидии острый взгляд. – Однако я не понимаю, почему ты не предупредила меня о Великой фурии горы.
– Разумеется, потому что не знала, – натянуто ответила Инвидия.
– Ты говорила, что бывала в той местности.
– Чтобы усадить Исану в воздушные носилки, – ответила Инвидия, – а не обдумывая вторжение.
Царица ворда смотрела так, будто не могла уловить разницы. Наконец она медленно кивнула.
– Должно быть, очередная особенность алеранцев.
– Разумеется, – скрестив руки, ответствовала Инвидия. – Обстановка того не требовала.
Царица склонила голову к плечу.
– Но ты имела намерение завоевать Алеру.
– Я собиралась взять ее целой, – возразила женщина, – подчинив себе ее управляющие органы. Я никогда не считала желательным применение военной силы. Конечно, существовала незначительная вероятность, что мне однажды придется атаковать эту отдаленную маленькую долину. Которая, помимо удобного и установленного места маратских набегов, никогда не имела исторического значения.
При этих словах сидевшая у ног плененного Арариса Исана подняла взгляд и усмехнулась.
От Инвидии хлестнуло внезапной яростью, которую та не сразу сумела обуздать. Обожженная женщина повернулась к царице:
– Каждая минута бездействия наших сил влечет осложнения.
– Это не «наши» силы, Индивия, – проговорила царица. – А мои. А ты все еще рассуждаешь как алеранка. Мои войска не разбегаются, столкнувшись с голодом. Они не заключают перемирий. Они повинуются без рассуждений и не откажутся атаковать, когда бы я ни приказала. Не бойся.
– Я не боюсь, – холодно отчеканила Инвидия.
– Какое там «не боишься», – спокойно заметила Исана. – Вы обе до смерти перепуганы.
И холодный взгляд Инвидии, и чужеродные глаза царицы разом обратились на нее. Исане подумалось, что в этих взглядах есть что-то от оружия, притом опасного. Еще она подумала, что по всему должна бы сама испугаться. Но в последние дни она заметила, что страх потерял над ней власть. Пожалуй, в первые дни плена он правил ею сильнее. Теперь… нет. На самом деле ее больше беспокоил тот факт, что она уже несколько дней не мылась, чем то, что ее жизни может прийти конец. Ужас сменился беспокойством, а беспокойство было привычным спутником любой матери.
Исана с насмешливым почтением поклонилась царице и сказала:
