Трубач дал сигнал, и легионы разом двинулись вспять, будто голос Бернарда дошел до каждого. Амара вместе с мужем и остальными штабными повернулась, чтобы сойти со стены, испускающей все новых горгулий. Каменные псы, играючи, виляя каменными хвостами, расправлялись с вордом.
Команды мулов уже отводили боевые машины. Спустившаяся вниз Амара заметила, что земля размякла даже по эту сторону стены. Ривус находился на прежнем месте, задыхаясь, упершись ладонями в землю.
Амара кинулась к нему:
– Уходим, сударь!
– Еще минуту, – пропыхтел он. – По нашу сторону земля рыхлая. Пропитать водой – она их еще задержит.
– Патриций, – сказала Амара, – нет у нас минуты. – Она повернулась к механикам, рявкнула: – Сигнал слышали? Отходите!
Мало у кого из них нашлись силы ответить салютом, и все же люди, постанывая, поднялись на ноги и побрели от сокращающейся, превращающейся в горгулий стены.
Амара дико озиралась. Цветные сполохи, вопли, смятение… Здесь и там ворд прорывал живую стену яростных горгулий. К таким бросались рыцари Земли и Железа, задерживали, выигрывая время для измотанных, отступающих легионеров. Люди волоком тащили раненых. Испуганно ржали лошади. Не смолкал низкий рев гигантов, его прорезали визг и вопли богомолов.
Бернарда и его штаба она не увидела.
– Сударь, – выкрикнула она, – уходим! Сейчас же!
Ривус коротко, бессильно охнул и осел наземь, выбросив руку в попытке удержаться. Ослабевшая рука подогнулась, и он упал на быстро набухающую водой землю.
– Вставайте! – крикнула Амара. Опустившись на колени, она закинула его руку себе на плечи. – Надо встать!
Консул моргнул и уставил на нее остекленевший взгляд.
Чуть не визжа от бессильной досады, Амара сумела кое-как поднять его на ноги. Они побрели от стены, шатаясь как пара пьяниц. Скорей! Надо скорей…
За спиной пронзительно взвизгнуло, и обернувшаяся Амара увидела несущихся на них богомолов. Полдюжины, не отобьешься. Вместо этого она набросила на себя и ничего не соображавшего консула вуаль. Богомолы, потеряв добычу из виду, замерли и принялись поворачиваться туда-сюда. Каждый, завидев что-то движущееся, стрелой кидался на новую добычу.
Богомолу под номером три не повезло – ему на глаза попался гаргант по имени Ходок. Тот не удостоил бешеную тварь особого внимания – просто поднял огромную ногу и опустил простым и сокрушительным движением, покончив с нападающим раз и навсегда.
– Амара! – прогремел с его высокой спины Дорога. Мимо, преследуя прорвавшихся воинов ворда, пронеслись две горгульи. Ходок фыркнул, вскинув голову, а Дорога все звал: – Амара!
Она сбросила вуаль:
– Дорога! Сюда!
Марат подался вперед, сказал что-то Ходоку, и гаргант зашагал к ней. Ухватившись за подпругу, Дорога наполовину свесился вниз, протянул руку. Амара направила руку Ривуса к его ладони. Крякнув, Дорога втащил консула наверх. Тогда и Амара подтянулась по плетеной кожаной веревке, а Дорога что-то прокричал Ходоку. Гаргант, вскинув передние ноги, развернулся на месте и двинулся на восток. Амара впервые видела такую побежку – тяжеловесный галоп, на каждом втором шагу грозивший стряхнуть ее вниз, зато так и пожиравший расстояние.
Дорога победно взревел, гаргант отозвался ему. Амара оглянулась через плечо. Стена горгулий еще держалась, но начинала сдавать. Сквозь нее сумели проскользнуть сотни богомолов, и один из гигантов тоже сумел доковылять по размокшей почве до бывшей стены. Ходок был быстр, но не настолько, чтобы уйти от погони.
Впрочем, ему этого и не требовалось.
На его голос ответил дружный рев впереди, и из темноты вывалилась длинная череда гаргантов с соплеменниками Дороги. Их скакуны по двое и по трое налетали на просочившихся мимо горгулий богомолов, топтали их ногами. Врагу теперь было не до погони за бегущими алеранцами. Шум сражения за спиной отдалился, и тогда Амара почувствовала, что ее трясет.
Не от холода. И не от страха, хотя ей было очень страшно.
Озноб пробрал ее, когда она осознала случившееся.
Инвидия не обманула. Да, гигантов
Она сказала правду.
А значит, она может не обмануть и в обещании провести их к царице ворда, закончить войну – и значит, им невозможно отказаться от предложения.
Амара подняла голову. В небесах тоже заканчивался бой, летуны спускались, чтобы поддержать маратов против наступающего ворда. Они покинут поле боя последними – при их скорости можно продержаться еще часа два или три и все же обогнать потом отходящие к Гарнизону легионы.
Инвидия сказала правду.
Нужнее всего сейчас был трезвый взгляд, но Амара ничего не могла с собой поделать. Надежда пела в груди: надежда, что Инвидия в этот раз не кривит душой. Что все виденные и сотворенные ею ужасы изменили эту женщину. Хотя каждая клеточка разума Амары говорила ей обратное, но все же безумная надежда так и плясала в голове.
Надежда опасна. Очень, очень опасна.
Она поймала себя на том, что скалит зубы в улыбке. Чья надежда опаснее? Ее или Инвидии?
