Фурия Первого консула полностью

– Привилегии ранга, – благочестиво проговорил он. – Позволив кому попало сесть в седло, поставив на его место Первое копье, я нарушил бы естественный порядок вещей. Подорвал бы боевой дух. Поступил бы безответственно.

– Молодец, малыш, – кивнул ему Фиделиас. – Из тебя еще выйдет командир.

Дариус ухмыльнулся:

– Могу ответить тем же.

Подъехавший к ним трибун Свободного алеранского приветствовал Дариуса салютом. Его доспехи – форменная легионерская лорика – были старыми, помятыми, несмотря на след недавней чистки, и не отмечены значками.

– Первое копье?

– Трибун? – ответил на приветствие Дариус. – Докладывайте.

– Еще четыре соприкосновения с врагом – все с восковыми пауками. И выжгли еще полдюжины пятен кроча. Они всюду, где могут, пытаются окружить им пруды. Тем легче найти.

– Тем труднее окажется найти хорошо скрытые участки кроча, – заметил Дариус. – Не расслабляйтесь.

Трибун горестно хмыкнул:

– Куда там! – Он скосил глаза на Фиделиаса. – Он как?

– Чувствует себя новым человеком, – сообщил Дариус.

– А выглядит разгильдяем. – Трибун склонился в седле, чтобы осмотреть Фиделиаса через плечо командира. – Ходят слухи, вы стреляли по царице ворда.

– Прямо в нее, – поправил Фиделиас. – Из балеста, ни более ни менее. Только болт от нее отскочил.

Трибун вздернул брови. Снаряд балеста, прошив насквозь лошадь, способен смертельно ранить человека по другую сторону.

– С какого расстояния стреляли?

– Ярдов с двадцати, – сказал Фиделиас.

Трибун задержал на нем взгляд, потеребил губу, оглянулся на Дариуса.

– И вот за этим мы гоняемся? Какой смысл? Этот принцепс всех ведет на см…

Дариус резко ударил коня пяткой, и тот, прыгнув вперед и вбок, толкнул плечом лошадь трибуна. Одновременно Дариус выбросил руку, ухватив человека за наплечник и едва не стащив с седла.

– Ноют легионеры, – жестко и тихо проговорил он. – Командиры ведут. Захлопни пасть и веди. А если не можешь, подбери сопли и уступи место кому похрабрее.

Не дожидаясь ответа, он резко оттолкнул болтуна.

Тот удержал равновесие, справился с лошадью и взглянул покаянно:

– Слушаюсь, слушаюсь. Мы свое дело сделаем.

Дариус только хмыкнул в ответ. Трибун отдал честь и отъехал. Дариус с воинственным блеском в глазах обернулся к Фиделиасу:

– Ну как?

Тот кивнул, поджав губы:

– Недурно.

В голове колонны, недалеко от них, трубачи затрубили сбор. Закончился водопойный привал.

Усталые люди и канимы возвращались на дорогу парами – каним с алеранцем. Стали строиться в колонну.

– Вымотаемся, пока дойдем, – тихо сказал Дариус. – На открытой местности, без укреплений…

Фиделиас медленно вздохнул:

– Если, чтобы убрать царицу, принцепсу придется пожертвовать всеми, он должен это сделать. Я бы сделал. Не раздумывая.

– Да, – еще тише ответил Дариус. – Наверное, это меня и тревожит.

– Первое копье, – сказал Фиделиас, – захлопни пасть и веди.

Дариус с горечью фыркнул:

– И то верно.

Они обменялись салютами, после чего Дариус отъехал к той части колонны, где стоял Свободный алеранский.

Трубачи подали второй сигнал – обычный приказ кавалерии садиться в седла. Фиделиас задержался, чтобы понаблюдать за ближайшими легионерами. Каждый имел при себе пару длинных и широких полотнищ, вырезанных из ткани палаток. На одном конце ткань была связана в петлю. Легионеры, зайдя за спину канимским напарникам, продевали подошвы в эти петли. После чего передавали полосы ткани стоявшему впереди каниму.

Дальше приходилось повозиться: каним забрасывал стремена себе на плечи, другой конец наворачивал на руки-лапы и пригибался, позволяя алеранцу взобраться себе на спину. Опирающийся на полотняные стремена алеранец превращался в живой вьюк. Некоторые алеранцы падали. Некоторым канимам попадало пятками по неподходящим (и не защищенным доспехами) местам. Особенно страдали от изобретенного принцепсом способа передвижения хвосты.

Фиделиас знал, что сейчас другие легионеры взбираются на таургов за спину к канимскому всаднику – и ворчат при этом не меньше. Но когда снова прозвучала труба, канимы двинулись вперед своим широким и плавным шагом, взяли разгон и легко перешли на бег, между тем как их наездники-алеранцы заклинали фурий дороги оказать им помощь. Ни один алеранец не касался дороги своими ногами. Присущая канимам скороходность позволяла им на дороге набрать скорость хорошей лошади. Через минуту вся колонна пришла в движение, и мили замелькали под ногами канимов. Ни один легион не угнался бы за ними своим ходом.

Направляя своего коня в голову колонны, Фиделиас очень старался забыть слова трибуна и Первого копья Свободного алеранского о шансах пережить завтрашний день.

– Захлопни пасть, старик! – шепнул он себе. – Заткнись и иди вперед.

Он поджал губы, припомнив другую часть того же разговора. И коротко рассмеялся своим мыслям.

Что бы ни ждало их назавтра, одно оставалось верным: Фиделиас действительно ощущал себя новым человеком – и очень скоро весы его жизни должны были прийти в равновесие.

«Скоро», – сказал он себе.

Скоро.