Четверо приписанных к Первой когорте рыцарей откололись от своей части, чтобы присоединиться к построению Боевых воронов на другом краю двора. Центурион Шульц, поддерживавший впавшего в беспамятство молодого трибуна с залитым кровью лицом, заметил их и немедленно поставил в строй. Он разместил четверых на «острие», в углу квадрата, превратив его в растянувшийся ко второму отряду ромб, и медленно двинул вперед, сминая ворд сокрушительной мощью рыцарей. Две части, воссоединившись, продолжили наступление несокрушимой массой стали и мечей, прорубавших кровавый путь к амбару.
Визжащие богомолы высыпали им навстречу с бешеной решимостью заступить дорогу, и на минуту Боевые во́роны замедлили шаг. Но тут из темноты внутри явилось видение – черная тень человека на фоне зеленого сияния. Еще шаг, и призрак, выступив на свет, превратился в металлическую статую. Такого Фиделиас на своем веку не видывал, а слышал лишь однажды.
Но узнал с первого взгляда: Арарис Валериан, один из самых смертоносных клинков Алеры, мечом пробившийся в легенду в двадцать с небольшим лет.
А вот что он
Ближайший ворд развернулся навстречу стальному воину. Его серп ударил Арариса в левое плечо и разлетелся как трухлявый сучок. Второй серп Арарис отбил в сторону мечом, снес богомолу голову и пинком отшвырнул опасно дергающийся труп в толпу его собратьев, пытавшихся остановить Боевых воронов.
Теперь ворд рассыпался, ринулся обратно в амбар – и подвернулся под клинок Арариса Валериана. Тот двигался неспешно и плавно – с текучей, деликатной грацией, казалось бы совершенно невозможной для такого стального истукана. Тем не менее его меч успевал повсюду, неизменно настигая мечущихся врагов. Первых он положил, просто чтобы замедлить бегство остальных, а с оставшихся его клинок и гладии Боевых воронов собрали тяжкую дань. Не более полудюжины их сумели прорваться в амбар.
Арарис кивнул ошалело глазеющему на него Шульцу.
– Маркус, – выкрикнул он странным гудящим голосом. И швырнул тому камень по пологой дуге, так что Фиделиас просто взял его из воздуха. В ладони забилась огненная магия – по всей вероятности, сигнальная вспышка. – Первая госпожа и еще трое заперты в улье, ранены. Их надо немедленно доставить в Гарнизон. Вспышка вызовет их охрану. Консул Пласидус, возможно, остался под завалом. Найдите его.
И он, развернувшись на пятках, тяжеловесно заспешил к светящимся зеленью отверстиям.
– Шульц, – рявкнул Фиделиас, перебросив камень центуриону. Тот довольно ловко подхватил. – Вынести на открытое место и зажечь.
– Да, сударь…
Центурион растерянно оглядел сумятицу во дворе и, как видно, что-то сообразил. Пробормотав камню короткий приказ, он забросил его на плоскую каменную крышу амбара. Через несколько секунд там громко зашипело и полыхнуло голубовато-белым сиянием.
– Отлично, – одобрил Фиделиас. – Разберитесь с этим завалом.
– Да, Первое копье, – кивнул Шульц и принялся раздавать поручения своим людям.
Фиделиас, наблюдая за происходящим, покачал головой:
– Уж коли дождь, то как из ведра.
За догорающими схватками во дворе, за несмолкающими сигналами труб и шипением проклятой вспышки, едва не прожегшей камень крыши, он не слышал воя воздушного потока, пока принцепс Октавиан не рухнул ему чуть ли не на голову. На груди принцепса навзничь лежала Китаи. Он ударился пятками, пробороздил утоптанную землю, а потом ноги ушли из-под него и принцепс проехался на спине, упершись во внутреннюю стену домена.
– Маркус, – взревел Октавиан. – Ей плохо. Целителей сюда, быстро!
Он побарахтался, вставая на ноги, бережно опустил Китаи на землю. Развернулся и вскинул правую руку, за которой потянулся слой земли и камня толщиной более фута. Земля встала защитным куполом в тот самый миг, когда из тумана вырвалась зеленовато-белая молния. Она разнесла наскоро сооруженную защиту, но, когда опали обломки, Октавиан по-прежнему стоял над раненой мараткой.
– Клятые во́роны, Маркус, – гаркнул он, – долго я буду ждать?!
Маркус приказал команде сингуляров и целителю Первой когорты бежать к Китаи. Увидев их, Октавиан отступил на два шага, оторвался от земли и улетел в туман. За ним, явно в погоне, метнулся через двор второй воздушный поток, намного больше и яростней.
– Маркус, – железным голосом проревел из амбара Арарис, – здесь нужна подмога!
– Первое копье, Первое копье! – выкрикивал, размахивая руками, молодой легионер.
– Во́роны, парень, вот же я! – рявкнул на него Маркус. – Говори.
– Вражеская пехота, – выговорил тот, задыхаясь. – Не менее тридцати тысяч, здесь, через две минуты. Вражеские воздушные силы задержаны рыцарями-Рыбами и прибудут одновременно – приблизительно семь тысяч. Командир, что нам делать?
Две минуты?
–
На подходе около сорока тысяч ворда, а его силы разрознены, не видят друг друга в тумане. Их проглотят и не заметят.
Клятые во́роны, во что втравил его Октавиан?
Если они с этим парнем доживут до завтра – что представлялось маловероятным, – надо будет убить его чисто из принципа, решил Фиделиас.
