Бернард натянул черный лук – тот застонал, как мачта на ветру. На руках и на спине лучника вздулись бугры мышц, он скрипнул зубами, снова побагровев от натуги. Когда Бернард оттянул тетиву к уху, земля чуть заметно вздрогнула. Плечи черного лука, выгибаясь, вздрагивали и корежились, из чего Эрен заключил, что граф призвал фурий земли и собирается вложить еще больше их в толчок разгибающихся плеч. Когда Бернард, коротко вскрикнув, спустил тетиву, отдача едва не сбила его с ног. Воздух перед ним раздался с громовым треском, стрела молнией рванулась в ночь, и, если бы не отблеск зари на стальном наконечнике, Эрен не уследил бы за ее полетом.
Гигант разинул пасть для нового рева, и в нее-то наискось, снизу вверх, вошла стрела. Еще миг рев продолжался, потом полыхнул свет, глухо ухнуло, и из пасти огромного ворда вырвался дым с языками огня. Гигант качнулся назад, снова взревел, но уже тонким голосом, и из пасти водопадом хлынула на землю зеленовато-бурая кровь.
– Хмф, – буркнул Бернард. Он заметно обмяк и медленно, тяжело дышал, привалившись к перилам, чтобы удержаться на ногах. – Видно… Пентиус Плювус… не ошибся.
– Э?.. – завороженно уставившись на гиганта, спросил Эрен.
Бернард опустился на скамью у наружной стены башни.
– Пентиус говорил, что взрыв внутри тела совсем не то что в воздухе. Разносит куда как больше. Вроде как один из наших огненных шариков унесла дурная ворона, и парень хотел сбить ее из пращи. Те шарики, что мы тогда применяли, взорвись такой рядом с ней, только перышки бы подпалил. А когда он взорвался в клюве, перья и ошметки мяса разбросало на двести ярдов.
– Понимаю, – кивнул Эрен. – Довольно… тошнотворно.
Ворд испустил новый предсмертный крик, зашатался как пьяный.
– Стрелой из этого лука можно насквозь прошить бычью тушу, – сообщил Бернард. – На живых я, понятно, не пробовал. Жалко.
– Мм, – невнятно согласился Эрен.
Гигант замотал головой. От нее широкими мерзкими дугами разлетались брызги.
– Вот я и прострелил ему нёбо, – продолжал Бернард. – Думаю, стрела вошла фута на три-четыре. Добралась до мозга. А там… – Бернард широко развел руками и откинулся, молча наблюдая за зверем.
Тот медленно кренился набок и наконец завалился. Так валится не животное, а дерево – много стволов разом. Земля под ним содрогнулась, десятки камней сорвались с обрыва, разбившись среди городских построек. Вокруг упавшего взметнулись земля и грязь. Гигант испустил медленный задыхающийся крик, его душераздирающий вой постепенно стихал и совсем замолк.
Эран обратил потрясенный взгляд к Бернарду.
– Это любой бы мог, – устало сказал Бернард.
В городе раздавались ликующие крики, слабые в сравнении с ревом, такие же слышались с позиций резерва у них за спиной.
Граф Кальдеронский закрыл глаза, бессильно привалился к стене, поморщился, шевельнув плечом.
– Мишень, во́роны ее побери, немаленькая. – Он приоткрыл один глаз, взглянул на второго гиганта. – Ну вот. Будь у меня еще одна такая стрела. И такой же шарик. И ночь, чтобы отоспаться… – Он покачал головой. – Мы все жутко вымотались. Не понимаю, как Церерус еще держится.
Эрен, присев рядом с ним, нахмурился, глядя на второго гиганта:
– Граф? С этим что будем делать?
– Ну а что вы предлагаете, дон Эрен? – философски вопросил граф. – Мои оружейники обещали изготовить вторую такую стрелу только послезавтра. Можно бы послать легион, но его просто растопчут. Наши рыцари и граждане, кто на стене, отбивают рой, остальные уже на утесе…
Он широкой ладонью пригладил короткие волосы:
– Болотом, как в прошлый раз, их не возьмешь: этот обрыв – сплошной камень, а игрушки, способные обрушить сам утес, убьют и нас всех вместе с беженцами. Таких стрел у меня больше нет, огненных камней тоже, и сил натянуть этот лук не осталось. Я, видно, что-то себе надорвал. Спина горит. – Он поморщился. – Так что будем надеяться, консул Цереры с гражданами измотают его раньше, чем он сюда доберется, и еще придется просить Дорогу с его гаргантской конницей встать у последней черты, а это значит прикончить их всех без особого проку.
– Но нельзя же просто так сидеть! – возмутился Эрен.
– Нельзя? – переспросил Бернард. – У нас ничего в запасе не осталось, дон Эрен. Ничего. Все зависит от старика Цереруса и остальных, кто там на утесе. Если зверюга доберется сюда, войне конец. Вот так просто.
Оба помолчали. Крики, грохот сражения, далекие разрывы огненных шаров бесполезно взрывающихся вокруг гиганта, сплетались в воздухе.
– Бывает так, сынок, – сказал граф Кальдеронский, – что приходится признать: твоя судьба теперь не в твоих руках.
– Что же делать? – тихо спросил Эрен.
– Ждать, – ответил Бернард, – и смотреть.
Госпожа Ария Пласида отшатнулась от ворвавшегося в улей ворда; Исане пришлось откатиться в сторону, чтобы не попасть ей под ноги. Воины-богомолы, свалившись в отверстие потолка, растерянно заметались короткими стремительными рывками.
