Другие легионы, некоторые из павших городов, менее опытные, чем ветераны-северяне, разместились между этими тремя точками и рассредоточились по богатым полям, окружающим равнину к югу от Ривы, выстроившись стеной из прочной стали и света. Позади них Амара могла видеть ряды кавалерии, скрытые от ворда стеной света, ожидающие указаний от боевых командиров своих легионов, которые решали, где их лучше всего использовать. Стройные длинноногие скакуны с равнин Пласиды стояли рядом с массивными мускулистыми конями из Родиса, а дальше выстроились косматые выносливые серые лошадки ростом немного выше пони.
Аквитейн не пожелал спокойно сидеть за мощными городскими укреплениями. Вторгшийся ворд теснил алеранское войско от одного рубежа обороны к другому, а Аквитейн с самого начала возражал против оборонительной стратегии Гая Секстуса. И теперь, поддержанный опытными легионами севера, решился дать бой.
Алеранские силы не стояли на месте, они продвигались вперед.
Сверху Амара видела под собой всю когорту рыцарей Воздуха – черные точки далеко внизу, резко выделявшиеся на фоне озаренных огнями легионов. Их насчитывалось меньше, чем должно было сопровождать наступление таких сил. Слишком тяжелые потери понесли алеранские рыцари Воздуха под столицей Алеры. Их самоотверженность вынудила врага выделить львиную долю сил на последний штурм города – на штурм, погубивший атакующих.
Последний самоубийственный удар Секстуса дал Алере время оправиться и приготовиться к нынешнему сражению, но стоил дорого, и Амара опасалась, что недостаток воздушных сил обернется для легионов губительной слабиной.
Когда первая волна ворда подкатила на четверть мили к передним рядам наступающих легионов, от Коронного легиона в небо ударил ало-голубой луч – Аквитейн приказывал начинать. Рыцари и граждане Алеры после многомесячной подготовки, страхов, после года унижения и страданий собрались наконец дать подобающий ответ пришельцам.
Амара слышала обсуждение первого броска фурий, но видеть подобного ей не доводилось. У нее на глазах Великая фурия Калус уничтожила целый город Калар; то зрелище было устрашающим, ужасным, невообразимо величественным, безудержно прекрасным – и совершенно безличным. То, что обрушилось на передовую волну ворда, ужасало не менее, а пугало больше.
Алеранские консулы заговорили голосом огня.
Как правило, искусные заклинатели огня наносили удары шарами раскаленного добела пламени. Такие шары были достаточно велики, чтобы охватить всадника с конем. То, что оказывалось внутри, мгновенно превращалось в пепел. В радиусе пяти ярдов вокруг все плавилось или воспламенялось, а все живое
Такие удары быстро истощали силы заклинателей. Даже талант патриция или консула позволял сотворить только несколько десятков шаров – потом требовался отдых. Да и немного насчитывалось таких одаренных заклинателей. При многочисленности ворда собранные со всей Алеры заклинатели огня могли причинить врагу лишь незначительный ущерб.
Гай Аттис нашел способ усилить это.
Вместо ревущих огненных шаров навстречу ворду метнулись тысячи огоньков-светлячков. Почти сразу Амара услышала частые хлопки: плоп-плоп-плоп, будто детишки поджигали петарды в честь праздника середины лета. Искры сыпались все гуще, сливались в стену перед не замедлившим движения вражеским фронтом.
Один такой огонек не причинил бы смерти человеку – тем более бронированному хитином воину ворда, – но их были сотни тысяч, ведь каждый отнимал лишь малую толику сил заклинателя. Они распускались все новыми крошечными цветочками, воздух наполнялся сиянием, раскалялся, и теперь источал собственный свет.
Первые ряды ворда, врезавшись в эту преграду, погибли мучительной смертью. Амара издалека слышала их вопли, а небольшая помощь Цирруса позволила увидеть, что ворд продвинулся не более чем на двадцать футов по смертоносной печи, которую приготовил для него Гай Аттис. Воины ворда спотыкались, валились наземь, изжаривались заживо. Восходящие воздушные потоки уносили вверх клочки опаленной брони и плоти. За минуту ворд потерял десятки тысяч.
Но продолжал наступать. Он с бешеным напором, не щадя себя, наваливался на преграду, и тысячи погибали, но каждый погибший вбирал в себя сколько-то созданных фуриями огоньков. Амара поежилась, вспомнив костер под грозовым ливнем. Одна капля, конечно, не погасит огня. Она закипит и испарится – но рано или поздно костер погаснет.
