Перед самым столкновением с первым из них она выбросила в сторону одну руку, и деревянное древко знамени, торчавшее из башенной стены, вдруг развернулось, ударив по бедру врага и сбив его с курса. Второй подобрался на расстояние выпада, его меч, разбрасывая изумрудные струи, встретился с клинком госпожи Пласиды. Полдюжины ударов, и двое разминулись в воздухе.
Пласида развернулась в воздухе лицом к Амаре – из пореза на щеке у нее текла кровь.
– Графиня, – выкрикнула она, – найдите принцепса!
Затем она снова развернулась, ее губы сжались в вызывающем оскале, когда враг, сбитый с ног древком, пронесся мимо нее с клинком в руке. Пылающую пожарами ночь пронизали блеск металла и стальная музыка боя двух сильных заклинателей металла.
Какое-то мгновение Амара не могла оторвать глаз от Пласиды. Душа рвалась надвое, но она знала, в чем ее долг. Вождь был сейчас нужнее, чем самые сильные заклинатели фурий. Пусть даже принцепс Октавиан уже в пути,
Она отвернулась и велела Циррусу унести ее в ближайший клуб дыма, скрылась от погони и помчалась мимо городских башен на юг. Путь был опасным, смертельно опасным. Кое-где башни соединялись тонкими каменными мостиками, и об один такой она чуть не разбила голову – не разглядела в дыму. Знамена и выступающие статуи тоже мешали полету, а лететь на уровне улиц она не решилась. В этой части города селились беженцы и беднейшие горожане, улицы были перекрещены бельевыми веревками. Налететь на них в стремительном полете означало бы погибнуть.
Южную площадь она отыскала в считаные минуты – это широкое пространство, силами фурий замощенное камнем, с самого основания Ривы служило рынком. Точно посреди площади возвышалась одинокая фигура – Амара даже с высоты по осанке и профилю узнала Гая Аттиса.
А вокруг, занимая собой бо́льшую часть площади, собрались хищные фурии, самая меньшая из них была больше самца гарганта. Змея с чешуей из гранита и обсидиана свернулась кольцом – ее спина была шире, чем городская улица. Смертоносная стройная воздушная акула – таких Амара видела и прежде – кружилась вокруг Аттиса. Бык, сплетенный из узловатых корней и прочных веток, фыркал, встряхивал головой, его рога были длиннее легионерского копья, а раздвоенные копыта скребли по каменной мостовой.
Гай Аттис хладнокровно удерживал всю свору на местах, как учитель – непослушных учеников.
Амара видела, как он поднял одну руку, сжал кулак и словно потянул к себе невидимую толстую веревку. Замершая прямо перед ним фурия – длинная, похожая на вылепленную из мутной воды ящерицу – вдруг мучительно выгнулась, зашипев, как тысяча закипающих чайников. А потом попросту разлетелась каплями воды, хлестнувшими – словно под порывом ураганного ветра – прямо в Гая Аттиса. Тот откинул голову, тихо вскрикнул. И тут же, не промедлив и мига, развернулся к огненной фурии в облике ожившей шагающей ветлы, выбросил руку в сторону, и вода фурии-ящерицы пролилась на дерево. Взметнулся пар, и Гай Аттис снова взмахнул рукой в том же манящем жесте, и пар с огнем ринулись к нему, завились вихрем вокруг, и снова он закричал.
Амара содрогнулась, поняв: он подчинял себе новых фурий.
Она не посмела приблизиться к нему – к этому бурлящему котлу первобытной силы. Не решилась бы, даже если бы не воспротивился Циррус. Захват фурий был опасным делом. Захватить фурий такой величины… чистое безумие. Силы, хлещущие из сопротивляющейся фурии, могли до костей изжарить человека, порвать его на куски. Амара же не обладала внушительным набором талантов, защищавших сейчас Гая Аттиса.
Она приземлилась на ближайшую крышу, подтянула к себе Цирруса и через него установила дальнюю связь. Такая действовала только на расстоянии прямой видимости, да и действующая внизу магия могла страшно исказить ее речь, но ничего лучшего Амара не придумала.
– Первый консул, – поспешно заговорила она, – мы больше не владеем небом над городом. Граждан, пытающихся наладить отход горожан, атакуют захваченные граждане. Вам надо немедленно уходить.
Аттис поднял глаза, обвел взглядом крыши вокруг, увидел Амару. Ответил, морщась, срывающимся от напряжения голосом:
– Еще несколько минут. Этих отпускать нельзя, курсор. Они на тысячу лет сделают необитаемой местность вокруг.
– Не дурите, Первый консул! – прорычала в ответ Амара. – Без вас здесь некому будет обитать.
Аттис зарычал, его темные глаза буквально полыхнули огнем.
– Такое дело нельзя бросить и уйти восвояси, графиня. Как видите, меня в данный момент пытаются убить одиннадцать больших и злобных фурий.
– Сколько вы еще будете заняты?
Аквитейн, мотнув головой, протянул руку к быкообразной лесной фурии и процедил сквозь зубы:
– Неизвестно. Недолго. Если они освободятся, пока вблизи есть живые, тем не выжить. И будьте добры, не говорите мне под руку со своей крыши.
