Грибы пахли погребом, лесной сыростью, домостроем, но подвластным времени, оттепелью, осенью и весной. Павлик палил еще по рюмке, подмигнул мне многообещающе, встал, бережно приподнял, повернул и, уловив вращение пластинки, опустил мембрану патефона. Послышалось шуршание, напоминающее шелест страниц, шорох, как от ветра в кустах, и, наконец, простудный, гриппозный хрип, сквозь который вначале неловко, стыдливо, но постепенно набирая силу, завыли доверительно саксофоны и скрипки, не раздумывая, почти с места взвились до пленяющей, дух захватывающей высоты.
ЖЕНА И ДОЧЬ
Она сама меня выбрала. Почему, по каким соображениям, понятия не имею. Я вообще не в состоянии уяснить раз и навсегда, какие свойства моей, так сказать, личности вызывают симпатию, а какие столь же безоговорочную неприязнь. Подозреваю, что виной и тому и другому одни и те же качества, потому-то и не поддаются они беспристрастной самооценке и осознанному использованию. Тогда я, разумеется, ни о чем таком не думал. Я просто подивился тому, с каким простодушным ощущением находчивости произнесла она фразу, излюбленную курортными ловеласами в качестве юмористического предлога для знакомства:
– Ты уже купался сегодня? Вода теплая?
Забавное существо лет четырех или пяти явилось, откуда ни возьмись, передо мной, прямо-таки таитянка с гогеновской картины, темноволосая, темнокожая, глазастая и, вероятно, очень живая, судя по тому, какие непомерные усилия предпринимались для того, чтобы устоять на месте, одетая всего лишь в цветастые трусы, ослабшая резинка которых сползла ниже линии загара, обнажив белый, поразительно новый пуп. Ни туалет, ни внешность не занимали ее, очевидно, но зато во взгляде и в голосе сквозило лукавство, ничем, по правде говоря, не отличимое от взрослого женского. Приходится признать, что известные черты женского характера и впрямь формируются бессознательно в самом нежном возрасте и в дальнейшем значительных изменений не претерпевают.
