– И музей, и пантеон героев, и училище для офицеров по идеологической подготовке, – ответил Шелленберг, отпив из чашки остывший кофе. – Он был разрушен. Рейхсфюрер вложил большие деньги, чтобы его практически отстроить заново. Это одна из любимых игрушек Гиммлера – стилизовать СС под средневековый орден, что-то вроде иезуитов. Проводить тайные встречи, собирать руководителей отделов и служб, чтобы они упражняли дух в искусстве сосредоточения вместо того, чтобы заниматься конкретной работой. – Шелленберг поморщился. – Но это в стиле рейхсфюрера. Иначе он не может. Борьба германцев за свободу против притязаний Рима, битва с легионерами в Тевтобергском лесу, Экстернштайн со священным молельным столбом – все эти германские верования необходимы для воспитания духа молодежи, считает рейхсфюрер. И с этим приходится считаться. Кроме того, кто-то его уверил, что именно в районе Вевельсбурга обязательно произойдет апокалипсическое столкновение армий востока и запада, в котором восток будет окончательно разгромлен, так называемая «битва у березы».
– Но это же бред. Разве можно в это всерьез верить? – Маренн спросила почти шепотом, наклонившись вперед.
– Нам с тобой верить необязательно, – Шелленберг криво улыбнулся. – Наше положение освобождает нас от этого. А тот, кто только начинает свой путь в организации, должен знать назубок все истины, которые нравятся рейхсфюреру, и сдать по ним экзамен, чтобы потом забыть и никогда не вспоминать, так как на службе они ему не пригодятся. Однако СС создано Гиммлером, он решает, что здесь должно быть и чего быть не должно, – заключил Шелленберг. – К сожалению, у меня нет полномочий отменить приказ Кальтенбруннера, – добавил он. – Наверняка он согласовал его с рейхсфюрером, чтобы заручиться у него поддержкой, – предположил Вальтер. – Он знает, как чувствителен Гиммлер ко всему, что связано с Вевельсбургом.
– И фон Херф также поедет туда из Берлина? – спросила Маренн разочарованно.
– Я полагаю, что он читает там лекции по своей науке, – ответил Шелленберг. – Так что ехать ему не придется. Он уже находится там. Скажу лишь, что тип он довольно мерзкий, очень самоуверенный и капризный, так что тебе предстоит не очень приятная встреча. Единственное, что я смог сделать для тебя, – это сообщить рейхсфюреру, что могу отпустить тебя не более чем на полдня. Это значит, долго ты там не пробудешь. Встретишься, выслушаешь – и все. И отправишься туда не на машине, а на самолете, чтобы не терять время попусту. Так что можешь назначить операции на вечер, – он многозначительно посмотрел на нее. – Вполне успеешь.
– И на том спасибо, – наклонившись, Маренн с благодарностью положила руку поверх его руки. – Хоть не придется выдумывать самой, как от всего этого поскорей избавиться.
– Вы помните наш обед в Чикаго? С вашим другом-писателем? Я слышал, что он уже умер.
Фон Херф наконец-то сделал несколько шагов вперед, но Маренн не шевельнулась. Теперь она выдерживала паузу и не торопилась идти ему навстречу. Она вообще плохо представляла себе этот диалог – через вечный огонь в честь погибших героев. Большей несуразицы трудно было представить.
– Да, Скотт умер в декабре 1940 года, – ответила Маренн сухо. – И его жена Зельда тоже.
– Он рассказывал мне о ней, – продолжил фон Херф и встал у самого огня, вырывающегося из «сердца» свастики, голубоватые газовые блики скользили по его впалым, гладко выбритым щекам. – У фрау Зельды была очень дурная наследственность. Ее бабушка страдала тяжелым психическим заболеванием, но это и неудивительно. Мне достоверно известно, что в жилах Сейров текла еврейская кровь.
– Какое это имеет значение? – усмехнулась Маренн, хотя прекрасно понимала, к чему тот клонит. – Вы хотите сказать, что у евреев предрасположенность к сумасшествию? Как специалист, смею вас уверить, что никаких научных доказательств этой теории в мире не имеется. Также не имеется доказательств и того, что бабушка Зельды страдала психическим недугом. Все это домыслы болтливых соседок. Как известно, Сара Сейр утонула. А это может случиться не только с евреем, это с кем угодно может случиться. Состав крови здесь вовсе ни при чем. Болезнь Зельды – следствие чрезмерного употребления алкоголя, который разрушил ее тонкую, чувствительную психику художника, а смерть – результат неправильного, варварского лечения ее недуга, – последние слова Маренн произнесла жестко, желая показать, что дискутировать на тему «евреи – низшая раса, и они во всем виноваты» не намерена. Не для этого она перенесла четыре операции и приехала сюда. «Хотя о чем еще говорить в этих стенах?» – подумала она саркастически. Как ей показалось, фон Херф понял ее. Он перевел разговор на другую тему.
