– Рейхсфюрер действует так, как он умеет, – Шелленберг улыбнулся. – При помощи своего аппарата. В данном случае при помощи все того же Мюллера. Чтобы быть в курсе всех дел Маргарет, он установил за ней слежку, у Мюллера есть несколько агентов, которые по распоряжению Гиммлера этим занимаются. Все ее телефонные разговоры прослушиваются. Так, узнав заранее, что бывшая супруга собирается навестить дантиста, а Гудрун остается дома с прислугой, рейхсфюрер распорядился, чтобы его агенты забрали Гудрун и привезли ее на одну из явочных квартир, где ее ожидал фон Херф. Папочка позвонил ей туда по телефону и пообещал, что ничего страшного с ней не произойдет, доктор просто с ней побеседует.
– Я представляю, какой стресс испытала Гудрун от встречи с незнакомым человеком в незнакомом месте, да еще тайком от матери, которая для нее – защита и опора, – обеспокоенно заметила Маренн.
– Это верно, – согласился Шелленберг. – Зато Мюллер получил прекрасную возможность оказаться в курсе личных дел рейхсфюрера, так как на квартире, естественно, все прослушивается и просматривается.
– И Мюллер поделился этими сведениями с тобой? – удивилась Маренн. – Просто так, ничего не попросив взамен? Это на него не похоже.
– Естественно, он не стал бы этого делать, не имей он собственного интереса, – согласился Шелленберг и, снова встав из-за стола, прошелся по кабинету. – На самом деле, если говорить серьезно, – продолжил он после короткой паузы, – по причине того, что фон Херф очень невежливо обошелся с его людьми в Дахау, Мюллер распорядился установить негласную слежку и за ним, не получая на это санкции высшего руководства – по собственному усмотрению. Вчера вечером после совещания у рейхсфюрера я мимоходом поинтересовался у него, нет ли у него компромата на эту фигуру.
– У Мюллера есть компромат всегда и на всех, – рассмеялась Маренн. – Такая у него работа. И даже если настоящего компромата у него нет, он запросто его сделает. Для этого у него все необходимое, целая лаборатория. Даже снимет фильм, если необходимо.
– В данном случае Генриху пришлось действовать осторожно, как-никак фон Херф пока в фаворе и у Кальтенбруннера, и у самого рейхсфюрера.
Шелленберг вернулся к столу и, сняв трубку телефона, сказал адъютанту:
– Ральф, распорядитесь, чтобы нам принесли кофе, пожалуйста.
– Так что поддельный компромат может быть опасен, приходится довольствоваться тем, что есть, – продолжил Шелленберг задумчиво. – Узнав, что у меня имеется желание как-то ущемить фон Херфа, Генрих не стал упорствовать и поделился со мной некоторым материалом. Увы, ничего такого, что могло бы понизить авторитет фон Херфа в глазах рейхсфюрера, в этих материалах нет, – Вальтер сел за стол. – Ни гомосексуальных связей, ни криминальных знакомств. Он сожительствует со своей ассистенткой, но чем тут удивишь рейхсфюрера? – Шелленберг сделал ироническую паузу. – Он и сам полюбил собственную секретаршу, фрау Марту. Ничего нет, – повторил он серьезно. – Мюллер даже как-то заскучал от той информации, которую ему предоставляли его агенты. И вдруг – такая удача! Секретная встреча фон Херфа с дочерью рейхсфюрера, да еще на территории Мюллера. Правда, после вступительной части рейхсфюрер приказал отключить официальную прослушку. Но Генрих не докладывает рейхсфюреру, сколько у него еще неофициальных жучков и сколько самых обыкновенных дырок в стене, тщательно замаскированных, конечно, через которые все хорошо слышно и видно, – Вальтер рассмеялся.
В дверь постучали. В кабинет вошла сотрудница канцелярии. В руках она держала поднос, на котором стояли большой белый кофейник, две чашки, сахарница и молочник.
– Благодарю, фрейляйн.
Поставив все на круглый столик перед креслом, в котором сидела Маренн, сотрудница удалилась.
– И что же интересного сообщил Мюллер, – спросила Маренн, разливая кофе в чашки. – О чем же фон Херф говорил с Гудрун?
