– Эльза Аккерман, сотрудница аппарата доктора Геббельса, не только близкий друг шефа гестапо, но и его личный агент. Чего не отнимешь у Мюллера, так это, как он умет совместить и работу, и отдых, – Шелленберг рассмеялся. – Хорошо, я так и сделаю, – пообещал он. – Как бы то ни было, история с Гудрун – это наш единственный реальный шанс изменить положение вещей, – продолжил он уже серьезно. – Так что оберштурмбаннфюреру СС Скорцени, а также его давнему товарищу штандартенфюреру СС нет никакой необходимости беспокоиться, – он усмехнулся, вспомнив о начале разговора. – Супруга рейхсфюрера СС фрау Марта нам в данном случае, конечно, не поможет. Но зато, возможно, поможет его дочь – фрейляйн Гудрун.
– Я думаю, что, когда я отправлюсь к Гудрун, я приглашу с собой Джилл.
Маренн на мгновение задумалась.
– Джилл не намного старше, у нее большой опыт в общении с разными людьми, она умеет держать себя ровно и приветливо в самых разных ситуациях, – объяснила она. – Два года назад я познакомила ее с Гудрун, когда та еще была подростком. Мне показалось, Джилл понравилась ей, и позднее я замечала, что она даже пытается копировать ее речь, манеры. В этом нет ничего удивительного. Из-за матери Гудрун живет уединенно, изолированно от общества. Но совершенно явно не хочет копировать свою мать в будущем, у них очень напряженные отношения. И у Гудрун совсем другой характер. Ей нужны образцы для того, чтобы она могла сконструировать собственный образ, и Джилл, как мне кажется, ей нравится.
– Понравится ли эта идея ее матери, вот что важно, – напомнил Шелленберг, просматривая документы, оставленные адъютантом в папке на подпись.
– Не думаю, что она решится открыто возражать мне, – предположила Маренн. – К тому же я не собираюсь сообщать ей заранее, что приеду с Джилл. Просто мы приедем вместе – и все. И спрашивается: почему я не могу приехать с дочерью? – Маренн пожала плечами. – Это же не какой-то чужой человек. Не выгонит же она Джилл с порога.
– Что ж, вполне вероятно, что твоя маленькая хитрость пройдет, – поддержал ее Шелленберг. – Думаю, что тебе виднее, как все это устроить.
– Тогда я немедленно займусь этим, – Маренн встала и направилась к двери. – И… – на пороге она обернулась, – если я договорюсь с Маргарет, не надо торопиться информировать рейхсфюрера, – она сделала паузу. – Я понимаю, что скрыть от него не удастся. Но чуть позже. Хотя бы когда я уже буду у них в доме.
– Да, ты права, – Шелленберг поднял голову. – Я скажу Фелькерзаму, чтобы он проследил за этим.
– Мама, ты не представляешь, как тяжело играть на тромбоне!
Обхватив руками спинку пустого переднего сиденья, Джилл наклонилась вперед.
– Но зато как увлекательно! – воскликнула она.
– Неужели ты пробовала?
На мгновение оторвав взгляд от дороги, Маренн посмотрела на нее с любопытством.
– У тебя что-то получилось? – поинтересовалась она мягко.
– Совершенно ничего, мама! – Джилл призналась честно и рассмеялась. – У Зилке получалось намного лучше. Во-первых это очень мощный инструмент. Когда я издала на нем первый звук, я даже испугалась, честно, – призналась Джилл. – Я думала, он пищит, как флейта, а это просто какая-то боевая труба.
– В этом нет ничего удивительного. – Маренн улыбнулась ее рассуждениям. – Ведь изначально тромбон использовался для исполнения церковной музыки и в некоторых случаях даже заменял орган.
– Вот-вот, на орган он и похож немного, – сразу откликнулась Джилл.
– Но, по-моему, у этого инструмента восхитительный звук, – заметила Маренн. – Его сразу различишь в любом оркестре, будь то симфонический или джазовый.
