– Я с тобой согласна, – кивнула она. – Я все время гоню от себя мысль, что на самом деле все очень серьезно. Но неужели они отважились бы убить подругу шефа гестапо?
– Не знаю. – Раух пожал плечами. – Ты же сама сказала – война. Мало ли кто ее убил? Ограбили. Сейчас много беженцев, люди бегут с территорий, которые могут быть захвачены Советами. Конечно, с Мюллером связываться опасно. На это без особой нужды не рискнет и сам Борман. Но весь вопрос в том, что за нужда.
«Действительно, если речь идет о безбедном существовании партии после войны – что такое по сравнению с этим жизнь какой-то миловидной журналистки из министерства пропаганды? – подумала Маренн. – Ну, возлюбленная Мюллера. В конце концов, и Мюллер не всесилен. Если у них, конечно, есть аргументы, которые способны остановить его расследование. Но тогда эти аргументы способны остановить любое расследование, – она вздохнула. – И дела нашего музыканта плохи. Да и не только его, похоже».
Машина проехала по Вильгельмштрассе и свернула на Лейпцигштрассе, направляясь к Галльской набережной.
– Ну что, никто нас не сопровождает? – Маренн повернулась на сиденье, чтобы посмотреть назад. – Мы им неинтересны?
– Я думаю, они следят за нами, – ответил Раух серьезно. – Но пока им нет смысла открывать себя. Они знают, что материалы у Эльзы. Она находится дома. Скорее всего, они появятся, когда мы поедем обратно. Ведь им нужны не мы, и не Эльза, а те самые материалы, которые ей передал Мюллер. Когда мы повезем этот компромат в Шарите, я уверен, мы их увидим. Они наверняка постараются помешать нам.
– Но они могут похитить материалы из дома Эльзы, пока мы едем. – Маренн вдруг испугалась. – Она ведь там одна.
– Они знают, что дом охраняется гестапо. Во всяком случае, квартира Эльзы, – ответил Раух спокойно. – Нет, идти на открытый конфликт с Мюллером они явно не хотят, да и вообще слишком заметно светиться. Их бы устроила случайная авария, например. Поэтому нам надо быть очень осторожными.
– Ты звонил Отто насчет этой школы в Оберсдорфе? – спросила Маренн и снова настороженно обернулась назад. – Он обещал навести справки?
– Да, я сообщил ему о машине и передал приметы нападавшего, – подтвердил Раух. – Он обещал выяснить. Но думаю, что Мюллер справится с этой задачей быстрее.
Машина проехала по Лейпцигштрассе. На тротуарах было пустынно. Магазины были уже закрыты, кое-где еще работали пивные. Дома возвышались темными, мрачными громадами. Нигде ни огонька – на окнах затемнение. Встречных машин было мало – проехал пожарный расчет, возвращавшийся с тушения, за ним – сопровождавшая его полицейская машина. Сзади – и вовсе пустынно. Только автобус пересек улицу, свернув в проулок. Перед самым выездом на Галльскую набережную по тротуару прошел патруль.
– Кажется, все спокойно, – предположила Маренн.
«Мерседес» подъехал к перекрестку, сделал поворот налево и вдруг… сзади раздался вой двигателя – в ночной тишине он звучал особенно надрывно. Из подворотни углового дома выскочил желтый «опель».
– Это он! – крикнула Маренн, взглянув в боковое окно.
– Я вижу!
Быстро набрав скорость, «опель» обогнул их машину и ехал слева, явно прижимая «мерседес» к тротуару. Было видно, что водитель в салоне один, место рядом с ним – пустое, но стекло опущено.
– Пригнись! – крикнул ей Раух.
Он резко затормозил и развернул машину на тротуаре, подставив ее «опелю» пуленепробиваемым лобовым стеклом. Снова послышался скрежет тормозов. «Опель» тоже сбросил скорость, развернулся, в открытом боковом окне мелькнуло несколько ярких огоньков – две пули стукнулись о лобовое стекло и тут же отскочили.
– Выходи из машины! Спрячься за ней, – скомандовал Раух Маренн. Тут же распахнув дверцу и прикрываясь ею как щитом, он направил пистолет в сторону «опеля». Один за другим раздались несколько выстрелов. Пули попали в переднее колесо. Машина накренилась, ее развернуло, в этот момент, похоже, водитель нажал газ, так как «опель» вдруг с ускорением влетел на противоположный тротуар, его стукнуло боком о поребрик, и он застыл, ткнувшись смятым носом в толстый ствол одной из лип, которыми была обсажена набережная. Машина дымилась. Несколько мгновений Раух и Маренн наблюдали за «опелем», ожидая, как поведет себя водитель. Но он не появлялся. Тогда, сделав знак Маренн держать машину под прицелом, Раух, пригибаясь и прячась за деревьями, приблизился к машине, осторожно заглянул внутрь и, опустив пистолет, крикнул Маренн.
– Он без сознания, должно быть, сильно ударился головой о ствол!
Затем наклонился и повернул ключ зажигания, выключая машину.
– Загорится еще. Это нам совсем не надо.
