– Я согласен с вами полностью, фрау Сэтерлэнд, – профессор Майндорф пыхнул сигарой и несколько раз повернулся в кресле, как будто ему было неудобно. – Но только я никак не могу взять в толк, – признался он, – в чем причина подобного поведения господина фон Херфа? – он пожал плечами. – Очень странно. Ведь он прекрасно знает, что перед ним дочь рейхсфюрера СС, – Майндорф вскинул широкие, идеально причесанные брови. – Он не может не отдавать себе отчета, что даже самый незначительный намек на то, что имело место нанесение ущерба и без того хрупкому здоровью фрейляйн, вызовет гнев ее отца, это может вылиться в закрытие лаборатории фон Херфа. Для чего он так рискует? Более того, вот он поворачивается спиной, прикрывая собой Гудрун. – Майндорф снова показал на ту же фотографию. – Как вы верно заметили, фрау Сэтерлэнд, он понимает, что не все устройства слежения могут быть отключены. И все равно, бац! – Майндорф взмахнул рукой, как будто разрубая воздух. – Он заставляет ее принять этот препарат, для чего? Я никак не пойму мотивации, – профессор Майндорф снова недоуменно пожал плечами.
– Видишь ли, Харальд, мы с фрау Сэтерлэнд также считаем, что поведение господина фон Херфа в данной ситуации, мягко говоря, нелогичное. – Де Кринис допил кофе и, отодвинув фотографии, повернулся к коллеге. – Оно, так сказать, непроизвольное, нерациональное. Как верно заметила фрау Сэтерлэнд, это может объясняться только одним – сложившейся годами привычкой работать с пациентом, предварительно подавив его волевые импульсы, то есть уничтожив всяческую способность к сопротивлению. Видимо, это неконтролируемое решение, за которое господин фон Херф сейчас кусает локти. Он не может не понимать, что эта ошибка может дорого ему стоить.
– А что это за препарат, который он дал фрейляйн? – поинтересовался профессор Майндорф. – Психотропная разработка?
– Пока точно неизвестно, – ответила Маренн. – Это выяснится завтра, когда мы получим результаты анализов фрейлян. Но предполагается, что это наркотик, сильнодействующий.
– Господин фон Херф запросто носит такие вещи в кармане? – изумился профессор Майндорф. – Даже если он работает с ними в лаборатории, он навряд ли имеет разрешение выносить их за пределы своего учреждения! И уж тем более являться с подобными препаратами на встречу с дочерью рейхсфюрера, какова бы ни была цель этой встречи. Почему его не обыскали?
– Не обыскали, – согласилась Маренн. – Но таково было распоряжение рейхсфюрера – ни в чем не препятствовать. Но вряд ли рейхсфюрер ожидал подобных результатов. Я полагаю, он крайне обеспокоен.
– Любой отец был бы обеспокоен, – согласно кивнул Майндорф. – Я понимаю рейхсфюрера.
– Фрау Сэтерлэнд, я прошу прощения.
Дверь кабинета де Криниса открылась, на пороге показалась секретарь профессора.
– Вас просит к телефону адъютант бригаденфюрера Шелленберга оберштурмбаннфюрер фон Фелькерзам, – доложила она.
– Прошу извинить меня, господа.
Маренн вышла в приемную. Подойдя к столу секретаря, взяла телефонную трубку.
– Я слушаю, Ральф, – произнесла негромко..
– Фрау Сэтердэнд, бригаденфюрер поручил мне сообщить, что Манфред Рильке благополучно доставлен на Беркаерштрассе, – услышала она голос Фелькерзама. – Он пришел в себя. Час назад был проведен первый допрос, но пока он отказывается давать показания. Я буду держать вас в курсе, – пообещал адъютант.
– Благодарю, Ральф.
Маренн повесила трубку в задумчивости.
– Что, этот бывший танкист отказывается говорить?
Фриц Раух дожидался ее в приемной. Когда она закончила разговор с адъютантом бригаденфюрера, он встал и подошел к ней.
– Я нисколько не сомневался, – заметил он.
– Почему? – спросила Маренн с удивлением. Они отошли к окну. Маренн достала из пачки длинную темно-коричневую сигарету с обернутым золотистой бумагой фильтром. Чиркнув зажигалкой, Раух дал ей прикурить. Затем закурил сам.
– Это вполне объяснимо, – произнес он после паузы, понизив голос. – Он будет ждать, что за него заступятся его покровители.
– Ты полагаешь, они отважатся действовать открыто? – Маренн с сомнением покачала головой.
– Открыто – нет, – согласился Раух. – Но у них много ниточек, за которые можно дернуть. Тот же Кальтенбруннер, например. Пока нет результатов анализа фрейляйн Гудрун, в конце концов, они всегда могут сказать, что этот Рильке ошибся – спутал машины. Ему было поручено следить за кем-то другим, а он напал на нас – недоработка исполнителя. Отдайте его нам, мол, мы сами его накажем. Ну, ликвидируют, конечно, но, может быть, за молчание все-таки сохранят жизнь, отошлют в какую-то другую закрытую школу.
– Нет, я не понимаю. – Маренн повернулась к Фрицу, ее зеленые глаза сердито блеснули. – Речь идет о фон Херфе-старшем, то есть о кадровом управлении, – заметила она раздраженно. – За кем они могут следить? Какие у них полномочия за кем-то следить?
