«Так для чего фон Херфу-старшему участвовать, рискуя карьерой, в сомнительных, даже преступных, действиях, на которые его подталкивает брат?» Ответ напрашивался сам собой. «Либо кто-то из близких обергруппенфюрера – наркоман, и он скрывает это, либо эта цель – деньги. Тайный ввоз наркотика, его подпольное распространение и, соответственно, получение внушительного дохода. Но это все-таки вызывает сомнение. Как распорядиться этим доходом? Обергруппенфюрер СС – фигура весьма заметная. Его излишние траты, которые превышают его жалованье, будут немедленно замечены, и назначат расследование. Если только эти деньги не поступают в кассу партии, к Борману, – вдруг осенила ее мысль. – У серого кардинала фюрера, как называют главу партийной канцелярии, есть все возможности и перевести эти деньги в доллары, и вывезти их за границу. Возможно, это один из способов, которые используются, чтобы сформировать тайный капитал партии на будущее, чтобы она могла существовать в изгнании, если война закончится поражением рейха. Во всяком случае – ее главные функционеры. И Кальтенбруннер отчасти в курсе этого дела, и дал мне возможность выстроить защиту, прекрасно понимая, что опасность очень велика. Здесь задействованы интересы куда более важные, чем эксперименты в Дахау. Здесь кто мешает – убирают сразу, без звука. Если это так, то охрана действительно не помешает, – согласилась Маренн. – Похоже, мы случайно наткнулись на целый тайный синдикат».
– Мари, я хотел сказать тебе.
Дверь в кабинет открылась. На пороге появился Раух. Закрыв дверь, подошел к ней.
– Ты не должна сомневаться на мой счет, – сказал, прямо глядя в лицо. – Помнишь наш разговор в Арденнах? – Он с нежностью взял ее за руку. – Я сказал тебе, что я на твоей стороне. Имей в виду, ничего не изменилось, – предупредил он. – Я на твоей стороне. Что бы ни случилось, даже если будет противоречить моим служебным обязанностям.
– Спасибо, Фриц.
Наклонив голову, она прикоснулась лбом к его плечу. Он провел рукой по ее волосам.
– Отто тебе сказал, кто может преследовать нас? – она подняла голову, внимательно глядя на него. – Он должен был тебе сказать, откуда может исходить опасность?
– Он сам не знает толком. – Раух пожал плечами. – Кальтенбруннер только намекнул, что это некая школа в Оберсдорфе.
– Школа в Оберсдорфе? – Маренн вздрогнула, услышав его ответ. Она и сама не ожидала, что в своих размышлениях подошла так близко к разгадке. Школа, которая располагается в том же районе, что и лаборатория фон Херфа? Это было очень похоже на правду.
– В этой школе готовят диверсантов? – спросила она Рауха напряженно.
– Нет, – он мотнул головой. – Все школы такого рода в ведении Отто, ты знаешь. Там муха не пролетит без его ведома. Нет, это какая-то школа связистов, что ли, – он поморщился. – Но замаскировать можно под что угодно, – добавил он, произнеся вслух мысль, которая пришла и ей в голову. – Школа диверсантов под видом школы поваров, – пошутил он грустно. – Но явно, что это не наше управление.
На столе резко зазвонил телефон. Маренн сняла трубку.
– Ким Сэтерлэнд. Клиника Шарите, – сказала она.
– Ким, я уже дома! – с противоположного конца провода она услышала взволнованный голос Эльзы Аккерман. – Ты не представляешь, что со мной случилось! – сообщила она взволнованно. – Вообрази, я сейчас сижу на диване с мокрыми ногами, туфли порвались вдрызг. Мое любимое пальто с чернобуркой – у него оторвался рукав. Я просто в ужасе!
– Но почему? – спросила Маренн недоуменно. – Ты где-то упала? С тобой все в порядке. Ты не ушиблась?
– Я очень ушиблась, Ким, очень сильно, – Эльза иронически усмехнулась. – У меня весь бок в синяках. И я еще еле унесла ноги.
– Что-что? – Маренн насторожилась и тревожно взглянула на Рауха. – Тебя кто-то преследовал.
– Да. Ой, дай я переведу дух.
В трубку было слышно, как Эльза что-то пьет.
