– Да-да, вы правы, конечно, – голос де Криниса как-то потух, Маренн не сомневалась, что он сильно переживает за нее. – Заключение вам сейчас принесут, – профессор спохватился спустя буквально секунду.
– Благодарю вас, Макс. – Маренн старалась говорить как можно увереннее, чтобы де Кринис успокоился. – Доктор Грабнер еще не вернулся? – спросила она.
– Нет, он будет только завтра, – ответил профессор растерянно.
– Тогда я попрошу доктора Тельхайма, который приехал на краткую стажировку из дивизии «Гогенштауфен», временно заменить меня, – сообщила она. – Он высококвалифицированный специалист, имеет большой боевой опыт, я вполне ему доверяю. К тому же практика в головном госпитале, куда стекаются раненые со всех фронтов, будет ему очень полезна, – добавила она. – Вы не возражаете, Макс?
– Нет, вовсе нет, – ответил профессор поспешно. – Если вы так считаете, фрау Ким, пусть так и будет.
Затем, помолчав, добавил:
– Будьте осторожны. Я очень за вас волнуюсь.
– Не думаю, что это опаснее, чем иные случаи на фронте, из которых мне приходилось выпутываться, – она постаралась ответить повеселее, но получилось не очень.
– Ким, курьер уехал.
Едва Маренн повесила трубку, на пороге кабинета появился Раух.
– Сейчас без четверти семь, – он посмотрел на часы. – Скоро пора ехать. – Он взглянул на фрау Кнобель.
– Да, конечно. – Маренн кивнула. – Мы поедем втроем, – сообщила она. – Я решила, что в сложившейся обстановке я не могу взять на себя такую ответственность – отпустить фрау Кнобель одну, даже в вашем сопровождении, гауптштурмфюрер.
– Это невозможно, – Раух решительно запротестовал.
– Фрау Кнобель, направляйтесь в процедурную, все еще раз проверьте и ждите меня, – распорядилась Маренн, обращаясь к медсестре. – Я зайду за вами. Выпейте кофе на дорогу, – добавила она уже мягче.
– Благодарю, фрау. Я достаточно выпила дома, – ответила медсестра и, встав со стула, направилась к двери. – Кофе излишне возбуждает, а мне надо быть сосредоточенной.
– В этом вы правы, – согласилась Маренн с улыбкой, провожая ее взглядом.
– Ты не поедешь. – Раух сказал, понизив голос, едва дверь за медсестрой закрылась. – Достаточно вчерашней поездки к Эльзе. Они нападут, я уверен в этом, но ты должна остаться в клинике. Я сумею защитить фрау Кнобель.
– А если нет? Если ее ранят, хотя бы ранят?! – Маренн резко выдернула руку. – Кто возьмет анализ у Гудрун? Ты? Возможно, ты и справишься с этим, но я что-то не уверена, что фрау фон Боден тебе позволит. Чтобы оправдаться, нашим противникам необходимо время, и они будут стараться выиграть его всеми силами, чтобы опередить нас, чтобы доклад рейхсфюреру поступил уже тогда, когда они сумеют подготовить аргументы, чтобы отвести удар. Нужен второй человек, который сможет взять анализ у Гудрун, даже если фрау Кнобель будет неспособна это сделать. Если это произойдет, мы потеряем целые сутки, ведь анализ можно взять только утром. Фон Херф и его сторонники именно этого и добиваются. За это время они сумеют – во всяком случае, постараются – вытащить Рильке с Беркаерштрассе и перевести его в подконтрольную Борману тюрьму, и там покончить с ним, чтобы он замолчал навеки и никого не выдал, и соответственно подготовить рейхсфюрера. Тогда все наши усилия пойдут прахом. Мы не спасем американского музыканта, хотя сейчас это даже не самое важное. Нам не удастся закрыть лабораторию фон Херфа с его отвратительными опытами над людьми. Это меня волнует гораздо больше, – призналась она. – Так что не спорь. Я поеду. Я возьму с собой «шмайсер», как на войну, в центре-то Берлина, – она грустно усмехнулась. – Я либо вместе с тобой прикрою фрау Кнобель, либо если все-таки они предпримут что-то такое, что нам не удастся ее уберечь, я сама возьму у Гудрун анализ. Фрау Боден наверняка допустит меня к дочери, в этом я уверена. Так что не спорь, – заключила она строго.
– Фрау Сэтерлэнд, позвольте.
Дверь открылась. Обернувшись, Маренн увидела секретаршу де Криниса. В руках она держала кожаную папку с документами.
– Профессор просил вам передать, – войдя в кабинет, она протянула папку Маренн.
– Благодарю, Гретти, – Маренн быстро открыла папку – в ней лежало заключение, аккуратно отпечатанное на машинке.
– Я пойду в машину, – сказал Раух. Маренн взглянула на него – он выглядел мрачно, но было заметно, что ее аргументы убедили его, он согласен.
– Да, мы сейчас спустимся, – ответила Маренн, кивнув. – Благодарю, Гретти, вы свободны, – отпустила она секретаршу. – Скажите профессору, я выезжаю через десять минут.
