— Как? — вопрошал он, разгуливая по своему кабинету из одного угла в другой. — Неужели и у вас — черти?? Я понимаю, Зайцеву они мерещились — так у него образования — девять классов и школа милиции. Но вы-то следователь, — надвинулся он на Серёгина. — Институт, наверное, закончили. Какой чёрт, я не понимаю?!
Пётр Иванович пытался объяснить Соболеву, что они с Сидоровым напали на след опасной банды, но пришлось рассказать про «мистический» выборочный гипноз. Соболев в своё время наелся мистикой — Зайцев доводил его до белого каления своим чёртом, которого, по мнению «нормального человека», не существует в природе. Однако выпроводить Петра Ивановича за дверь и попрощаться с ним ему не удалось: Серёгин защитился материалами тридцать седьмого дела и застопорился в кабинете у Соболева надолго.
Полковник Соболев даже расщедрился и выделил Серегину опергруппу из семи человек, компрессор, осветительный кабель, два автогена и циркулярную пилу — чтобы устранить металлическую дверь в подвале «Хозтехника».
Уже через два часа у Чёртового кургана во всю гудел и рычал компрессор, куст над холодной пещеркой был срезан циркулярной пилой, а внутрь пещерки протянут осветительный кабель. Несколько десятков ламп водворили свет в тёмный подвал. Семь человек гуськом спустились по крутой каменной лестнице в неизведанное подземелье и вскоре достигли железной двери. Двоих Серёгин оставил снаружи — наблюдать за компрессором и поддерживать связь. Двое оперов, которых выделил Соболев, несли по автогену, а Сидорову доверили циркулярную пилу.
— Начинаем, — не мешкая скомандовал Серёгин, косясь на блестящую в электрическом свете дверь.
Из двух автогенов с воем вырвалось пламя, заскользило по гладкому голубоватому металлу. Опера работали не меньше получаса, даже вспотели, таская тяжёлые паяльные лампы, но разрезать монолитную дверь так и не смогли.
— Хватит, — сказал Пётр Иванович, остановив работу.
Серёгин подошёл к двери и отметил, что на ней нет и царапинки, а когда решился дотронуться до неё — обнаружил, что дверь даже ни капельки не нагрелась! Металл оставался холодным и зеркально гладким, словно дверь только что поставили!
— Черти… — раздражённо пробормотал Серёгин, а потом отдал новую команду: — Саня.
Сидоров сделал большой шаг вперёд и включил циркулярную пилу. Пила засвистела и завыла, сержант приблизил её к двери и принялся распиливать. По подземелью распространился запах горелого, из-под пилы Сидорова во все стороны летели искры, но дверь всё не желала поддаваться — даже циркулярная пила не смогла оставить на ней и тоненькой царапинки!
— Вот это — номер! — буркнул Серёгин, когда Сидоров, потерпев поражение, отошёл от «марсианской» неуязвимой двери и выключил пилу. — Не открывается! Что же делать, что же делать… — раздумывая, Серёгин закружился по освещённому подземелью, глядя вниз, на свои башмаки.
Два милиционера из Краснянского РОВД скучали возле ревущего компрессора. Один от нечего делать обдирал на склоне холма одуванчики, а второй — просто сидел и глазел в макрокосм. Внезапно воцарилась тишина: заглох компрессор.
— Эй, Толян, смотри, — пробормотал один, кивнув на затихший агрегат. — Чего это с ним?
— А я знаю? — фыркнул второй и достал рацию, чтобы связаться с Серёгиным.
Команда Петра Ивановича в подземелье погрузилась в полную темноту. Неожиданно погасли все лампы, которые питались от компрессора, и Серёгину пришлось нашарить в кармане фонарик и зажечь его. По серым, покрытым пыльным налётом стенкам заплясали многочисленные чёрные тени. А одна, кажется, помахала Сидорову ручкой…
— Что случилось, что случилось… Да у нас тут темно, как… не буду говорить где! — ответил за Серёгина Сидоров. — Это я у вас хотел спросить, что вы с компрессором сотворили??
— Ничего… — пролепетал милиционер по имени Толян, глядя на «уснувший» по непонятной причине компрессор. — Он сам взял и заглох…
И тут вдруг компрессор как-то странно запыхтел, а потом — из его мотора вырвался маленький язычок оранжево-жёлтого пламени.
— Горит! — пискнул второй милиционер, по фамилии Хомякович, и подбежал к компрессору, пытаясь забросать его землёй.
Сидоров услышал в микрофоне рации его голос и сразу же заволновался:
— А что у вас горит?
— Где горит? — это к Сидорову подбежал Серёгин и вперил фонарик прямо сержанту в лицо.
— Ы… — пискнул Сидоров, отталкивая фонарик, который светил ему в глаза. — У них там, кажется… компрессор загорелся…
— Быстро все наверх! — скомандовал Пётр Иванович, как настоящий адмирал, и поспешил обратно, к лестнице, чтобы вылезти из пещеры.
Сидоров поспешил вслед за Серёгиным, рассекая холодный мрак подземелья лучом фонаря, а за Сидоровым потянулись и милиционеры из Краснянского РОВД, потащили свои паяльные лампы и циркулярную пилу. Сидоров, как обычно, соблюдал «правило Сидорова», но, как обычно, нарушил его и глянул в боковой ход. А из могильного мрака на него плотоядно сверкнули Горящие Глаза, и Сидоров уверен, что на этот раз они ему не померещились…
