— А-а-а, вот ты где, муравьедина противная, кротяра подколодная! Прибью! — Кашалот вырвался из рук Белкина и ринулся прямо на «Креветку», замахнувшись, чтобы задвинуть зуботычину.
— Стоп! — остановил его Серёгин и опрокинул на нары.
— Прибью крота-а-а!! — орал между тем Кашалот, лёжа на спине и болтая ногами.
— Цыц! А то сейчас подземелье на тебя повешу. Напишу, что ты там ритуальные убийства совершал, и так и пойдёшь у меня до самого суда — каннибалом! — «успокоил» Кашалота Пётр Иванович, и Кашалот прекратил орать и уселся на нарах по-человечески.
— Насколько я понял, гражданин Семёнов, — начал Пётр Иванович, удовлетворившись воцарившемся в камере спокойствием. — Вы его узнали.
— Да-а! — рявкнул Кашалот, погружаясь в истерику. — Это он директора в «Дубке» зажмурил! Тень перевербовал его себе, вот он и промазал! Колись теперь, кроток, — зашипел он на «Креветку». — А не то — ух! — Кашалот провёл по шее большим пальцем, что научно-популярным языком звучало, как: «Джихад тебе, шайтан!».
— Гав-гав! — ответил «креветочный» киллер и снова поёрзал так, словно виляет хвостом.
— Тихо, Кашалот, не забывай про подземелье, — предупредил Серёгин. — Как его зовут? — он кивнул в сторону по-собачьи высунувшего язык «Креветки».
— Он сказал, что его зовут — Руслан! — прохныкал Кашалот. — Фамилию я у него не спрашивал. Я был рад, что он согласен работать за те деньги, которые я смог ему заплатить!
— Гав-гав! — подтвердил Руслан «Креветка».
— Белкин, убери Кашалота, — устало сказал Пётр Иванович. — И замкни этого «пёсика». Понятно здесь всё… «Звериная порча», чтоб её! Это неизлечимо.
Пётр Иванович вышел из изолятора и уныло побрёл к своему кабинету, где ждал его Сидоров.
— Серёгин! — это выглянул из своего кабинета Недобежкин. — Зайдите-ка сюда!
— Есть, — ответил Пётр Иванович и пошёл в кабинет начальника.
Впустив Петра Ивановича, Недобежкин замкнул дверь на замок.
— Присаживайтесь, — начальник указал на свободный стул.
Серёгин присел, а Недобежкин продолжал:
— Как мы с вами договорились, тридцать седьмое дело у нас засекречено. Я перевёл ваш вчерашний немецкий документ и получил вот, что, — Недобежкин выдвинул полированный ящик своего стола из красного дерева и вытащил распечатанный на принтере документ из трёх листов. — Ознакомьтесь, — он протянул листы Серёгину.
Пётр Иванович взял и начал читать. Содержание документа было следующим (электронный переводчик Недобежкина перевёл его дословно):
«Хайль Гитлер! Мы стоим на пороге открытия, которое выведет нашу великую нацию в победители войны и поможет высшему арийскому народу придушить всех недочеловеков. Проект „Густые облака“ находится на завершающей стадии, и предоставить результат мы будем готовы через две недели. Этот воин стоит целой армии, последние испытания завершились абсолютным успехом. Передаём в центральную лабораторию наши расчёты и ждём предоставления нам прототипа». После этого предисловия шли колоссальные химические и математические формулы, матричные уравнения, какие-то страшные — как показалось Серёгину — корявые — чертежи, огромные числа… Кроме всего этого на документе стояла дата: «01.09.1943».
— Что вы из этого поняли? — осведомился Недобежкин, когда Серёгин закончил читать.
— Что такое «прототип»? — ответил Серёгин вопросом на вопрос.
— Вот именно! — просиял Недобежкин. — Насколько известно лично мне — их «прототип» находился в Америке, они поручили какому-то своему «кроту» стащить его. А «крот» то ли заныкал его, то ли не довёз… То есть, «прототип» пропал. И ещё — насколько я знаю, ваш Кашалот воевал с американцами, которые хотели придушить его бизнес?
— А причём тут Кашалот к «прототипу»? — удивился Пётр Иванович.
— А притом, — Недобежкин сел в своё кресло, сцепил руки в замок и в упор посмотрел на Серёгина. — Что Никанор Семенов — Кашалотов папаша — раньше служил в НКВД, потом — в КГБ, а потом — в СБУ, и был держателем одного из подобных документов. Я ещё застал его, а потом — Никанор Семенов ушёл на пенсию. А ещё позже — его документ перешёл по наследству к нашему Кашалоту. И я больше, чем уверен, что кто-то в Америке вышел на след Кашалота и пытался опустить его на дно и уничтожить, чтобы заполучить его документ.
— Все документы Кашалота в тридцать седьмом деле, — сказал Пётр Иванович.
— Вот что, Серёгин, переберите их и отыщите те, которые могли бы относиться к проекту «Густые облака». И ещё — вот.
Недобежкин вытащил из того же ящика своего стола большой конверт формата А-4 и отдал его Серёгину.
— Это ваши бумаги из Верхних Лягуш. Положите к себе в сейф и заприте их там.
— Есть, — ответил Серёгин. — А, Василий Николаевич, когда мы с Сидоровым были в Верхних Лягушах, то нашли в заброшенном доме фотографию — Гопникова и какого-то его сотрудника из Америки. Его фамилия была — Артерран.
— Как-как?? — Недобежкин так подался вперёд, что улёгся животом на стол.
— Артерран, — повторил Серёгин.
— Ну, и где эта фотография? — осведомился Недобежкин, всё ещё лёжа животом на столе.
