— Ну, вот и тресни… компьютер свой по кумполу! — рассердился Недобежкин, поднявшись с корточек на ноги. — Товарищ полковник, открывайте вашу комендатуру!
Грубые доски, что перекрывали доступ в комендатуру, были отодраны и валялись на асфальтированной дорожке неопрятной грудой. Недобежкин толкнул деревянную дверь с лохмотьями облупившейся краски и зашёл внутрь. Мебель отсюда всю вынесли — наверное, поставили в новой комендатуре. А эта — сверкала голыми стенами с отсыревшими вспученными обоями и пахла мышами да плесенью.
— Знаете, ребятки, — Девятко забежал перед Недобежкиным. — Тут этот… ход есть подземный.
— Да? — удивился Недобежкин, освоившись с ролью эсбэушника. — А чего же вы тогда молчали и за нос нас водили? «Сквозняки…», «Вода…»? Или вы там что-то прячете?
— Н-никак нет, — промямлил Девятко. — Просто я боялся. Я случайно нашёл его в подвале… Там, понимаете, в комендатуре, погреб был какой-то. Мне интересно стало, что за погреб, ну я и полез. А там ничего нету, только шкаф возле стенки какой-то стоит. И он стоял там не у самой стенки, а отодвинутый был, понимаете? Я заглянул и увидел — ход подземный, как у Буратины.
— Каверна! — поправил Ежонков.
— Ну, ладно, «таверна» ваша, будь она неладна! — фыркнул Девятко. — Вот он, этот кабинет, с «таверной»… — эти слова он уже не выкрикнул, а прошептал, съёжившись, указал на дверь, на которую навесили целых четыре здоровенных амбарных замка.
— КАверна, первая буква — «К»! — вставил Ежонков. — Я вам уже это говорил!
— Ну, и как будем открывать эту красоту? — осведомился Недобежкин. — Тоже часика полтора?
— Нет, у меня ключи есть, — признался Девятко. — Это я замки навесил, чтобы «таверну» закрыть. Потому что там в ней манцы какие-то творятся.
— А? Как вы сказали? — изумился Недобежкин, постучав в эту задраенную на замки, но хлипкую дверь. — Манцы? Что ещё за манцы?
— Понимаете, — начал оправдываться Девятко.
— Открывайте! — потребовал Недобежкин. — Ну и рассказывайте, конечно!
— Так точно… — булькнул Девятко и завозился в первом замке — в самом верхнем. — Понимаете, когда я за шкаф заглянул, то в «таверне» этой вашей увидел: трактор какой-то стоит. Большущий такой, целый «панцер-хетцер»…
— Чего? — протянул Недобежкин, который никогда не видел этот самый «панцер-хетцер» и даже не знал, что это такое.
— Ой, ну, штуковина такая, почти что танк, — пояснил Девятко и продолжил «притчу о ТАверне». — Так вот, трактор этот стоит, а к нему мужик там, под землёй подходит и тут меня, кажись заметил. Я за шкаф юркнул, отсижусь, думаю. И пронесло — не заметил и съехал куда-то на тракторе! Уй и испугался я! Сколько в армии служу — а не видал, чтобы трактора под землёй в «ТАвернах» ездили…
Наконец, Девятко победил замки и впустил Недобежкина, Серёгина, Сидорова, и Ежонкова в тот кабинет, где был зловещий погреб. Кабинет был пуст — без мебели, и тёмен, потому что окна тоже заколотили. Стенки почему-то отсырели — так же как в особняке Гопникова, с потолка иногда срывались большие мутные капли.
— Брр, — съёжился Девятко, сделав шаг в этот достаточно неуютный и неудобный кабинет. — Вот она, «ТАверна»! — показал пальцем на пол, где различалась запертая на замок крышка погреба. — У меня ключ есть!
Девятко перехватил взгляд Недобежкина, говорящий: «Кто открывать будет?!» и нырнул вниз, чтобы отпереть погреб.
Пока Девятко возился с замком, Сидоров разглядывал всё вокруг себя. Ух, ну и страшно же здесь! Когда Сидоров сам в армии служил у них комендатура была более человеческая, что ли… А тут впору жить только чёрту. Вот он тут и живёт — а кем же ещё мог быть тот «мужик на тракторе»? Конечно, чёрт!
— Серёгин, пойдёмте вниз! — сказал Недобежкин, когда Девятко справился с поржавевшим за год замком. — Сидоров и Ежонков остаются наверху. Ежонков — на тебе спутник!
— А я? — поинтересовался Девятко судьбой своей персоны.
— Вы… — Недобежкин подумал и решил: — И вы с нами — покажете, где шкафчик-то.
— Ы… — пискнул было Девятко, желая отказаться, но Недобежкин не послушал писк и настоял: — Идёмте же, товарищ полковник!
Подвал комендатуры практически на отличался от подвала Гопникова — разве что поменьше да и полок с вареньем нету. У дальней стены торчал шкаф. Когда Недобежкин и Серёгин осветили его своими фонарями — они поняли, что шкаф отсырел, прогнил и готов развалиться от малейшего толчка. Они приблизились и увидели, что шкаф и правда — чуть отодвинут от стенки, а за ним начинается некий коридор.
— Пётр Иванович, двигаем! — Недобежкин взялся руками за шкаф с одной стороны.
— Ага, — Серёгин взялся с другой. — Раз, два, взяли!
Потревоженный шкаф оказался тяжёл. Отодвигаться он не стал, а вместо этого — завалился вперёд, обрушился на каменный пол и разбился в гнилые щепки. Девятко едва успел отпрыгнуть в сторону, иначе его бы накрыло.
— Чёрт! — буркнул Недобежкин.
— Так даже лучше, — сказал Пётр Иванович. — Открылась наша каверна. Идёмте, Василий Николаевич, — и привязал к одной доске от бывшего шкафа свою излюбленную «нить Тесея».
