— А я? — Девятко вспомнил о своей персоне.
— И вы! — распорядился Недобежкин, и Девятко, хотел он того, или нет, потопал вслед за «агентами СБУ» в «ТАверну».
Это была не обычная пещера, а действительно, какая-то «ТАверна» — её пол был покрыт асфальтом, а стены — обшиты металлическими пластинами. Пещера оказалась широка — да, в ней мог бы проехать танк, или трактор, или этот «панцер-хетцер».
Необычная «благоустроенная» пещера уводила, наверное, в центр земли — пологой горкой она скатывалась вниз. Металлические пластины на стенах блестели, как новенькие и отражали лучи фонарей, от чего в пещере становилось светло. Наверное, это было не железо, раз не заржавело. Девятко плёлся в арьергарде, хватался руками за голову и всё пищал, что ему «всучили кота в мешке, и надо было его не брать».
Коридор был длинен — Пётр Иванович, Недобежкин и Девятко прошли, наверное, не меньше километра. По пути они встретили дверь — но эта дверь была вся разворочена, будто бы взорвана, или выбита чем-то очень тяжёлым. «Панцер-хетцер», наверное, носом долбанул — не иначе.
— Может, я назад пойду? — плаксиво осведомился Девятко, узрев эту разрушенную дверь.
— Заблудитесь, — предостерёг Серёгин. — Да и небезопасно одному тут разгуливать. Раз пошли с нами — то и идите дальше.
Девятко тащился за милиционерами с большой неохотой и отставал всё больше — наверное, хотел ускользнуть незаметно обратно, в свой погреб. Но от Недобежкина так просто не ускользнёшь — он видел, что Девятко отстаёт и то и дело кричал ему:
— Идите быстрее, товарищ полковник!
А потом коридор кончился. Он должен был закончиться дверью — такой же, высокой, металлической и неоткрываемой. Но и эта дверь была снесена и валялась грудой искорёженного металла. Пётр Иванович первым сделал шаг за эту дверь и попал в просторное тёмное помещение. Чем-то оно напоминало покинутый цех засыпанного «Хозтехника» — такой же высокий потолок, стенки теряются в непроглядном мраке. Наверху, кажется, есть галерейный балкон. Луч фонарика выхватил из темноты какой-то странный железный прибор размером с книжный шкаф…
— Ё-моё! — выдохнул за спиной Серёгина Недобежкин. — «Наташенька»! Мы с тобой, Пётр Иванович, «Наташеньку» нашли…
— Что? Какая Наташенька? — это наконец-то приполз Девятко. — Это ваша знакомая? Или кто? Она тоже потерялась, как Объегоркин?
— Товарищ полковник, — обратился к нему Недобежкин. — Идите обратно, по ниточке.
— Можно, да? — обрадовался Девятко.
— Можно, — согласился Недобежкин, и довольный Девятко как и хотел — пополз назад, в комендатуру.
Когда Девятко испарился — Пётр Иванович и Недобежкин двинулись дальше, освещая фонариком свой необыкновенный путь. Кажется, они обнаружили подземную лабораторию, которой никто не пользовался, наверное, годов с семидесятых — прибор, похожий на шкаф был одной из первых вычислительных машин под названием «ЭВМ ЕС».
— Эта штука не работает, — сделал авторитетный вывод Недобежкин. — Пойдём дальше.
Пётр Иванович потянулся за начальником туда, вглубь покинутой базы, туда, где во мраке скрываются её тёмные тайны, туда, где возможно, родился верхнелягушинский чёрт — результат эксперимента «Густые облака».
Электричества тут, конечно же, не было, и единственным источником света у Серёгина и Недобежкина были их карманные фонари. Их лучи плохо рассеивали вечный мрак, в который погрузились эти коридоры, лаборатории с какими-то огромными колбами — расколоченными и целыми. Недобежкин поднял кусочек одной такой колбы, завернул в носовой платок и положил к себе в карман. Во мрак погрузилась и та небольшая комнатушка, в которую попали сейчас Серёгин и Недобежкин. Посередине комнатушки одиноко торчал увесистый письменный стол, а под бок к нему присоседился пыльный стульчик без сиденья.
— Кабинет какой-то… — пробормотал Пётр Иванович и, натянув рукав куртки на руку — профессиональная привычка, чтобы не испортить отпечатки пальцев — открыл один из ящиков. Ящик порадовал Серёгина пустотой и одной перепуганной мышкой, которая, узрев большого человека, выскочила из ящика и исчезла во мраке. Во втором ящике кто-то когда-то забыл часы.
— Возьми их, — сказал Недобежкин. — Посмотрим, что за «машина».
Пётр Иванович послушался, выхватил часы из ящика и спрятал в свой карман.
— Пошли отсюда, — буркнул Недобежкин. — Кажется, мы больше здесь ничего не найдём, а только хлам.
