– Да нет, ничего такого. Если б звонила! Я бы номер поменял, есть возможность. Но вы понимаете, хуже того! Вот нету ее, а все равно как за руки меня она держит! Не могу я от нее избавиться, так и висит она у меня над душой. Наваждение какое-то, тут во что хочешь поверишь! Однажды до чего дошло: бумагу собираюсь подписывать, а тут вдруг она – ну, мерещится мне, что ли, не знаю… Рука так и задрожала, не могу подписать, хоть убей! Сомнения всякие начались, хотя вроде дело было ясное, выгодное… Сорвалось, короче, все – ведь из-за нее, ей-богу из-за нее! И не один раз так было. Может, можно как-то… помочь, избавиться от нее как-то – можно? – осторожно спросил он, бросая на Марину смущенный взгляд своих быстрых глаз.
– Можно, – спокойно сказала она. – И очень просто даже, Григорий Матвеевич.
– Просто? – удивленно спросил он.
Тут Марина спохватилась. Пожалуй, права была Иветта, предупреждая ее. Люди не любят, когда все просто.
– То есть не просто, конечно, – сказала она. – Вы должны избавиться от робости перед этой женщиной, в этом все дело, правда? Тогда она не сможет оказывать на вас никакого влияния. А я вам в этом помогу. Что это у вас за кольцо – ведь ее, да?
Марина показала на перстень на левой руке Григория Матвеевича. Перстень был серебряный, тонкой ручной работы, с дымчато-серым, почти прозрачным камнем.
– Этот? Да, она подарила когда-то. Но ведь не обручальное же кольцо, и камень такой красивый – раух-топаз называется, она говорила. Редкий камень, все внимание обращают.
– Не жалейте, Григорий Матвеевич, – покачала головой Марина. – Поверьте мне, ничего вам нельзя от нее оставлять: она слишком сильно на вас действует.
– Что же мне делать? – растерянно спросил он.
– Вот это-то и просто, – ответила Марина. – В воду его бросьте, прямо сейчас, когда отсюда выйдете, – в Москву-реку. И забудьте о нем немедленно. Вы после этого будете совершенно свободны от вашей бывшей жены, понимаете? – Марина внимательно посмотрела в глаза Григория Матвеевича. – Вас ничего больше не будет угнетать, вы избавитесь от нее навсегда…
Григорий Матвеевич смотрел ей в глаза не отрываясь, потом торопливо закивал.
– Ага, ага, – сказал он. – Сейчас же и поедем! Надо же, кто ж мог знать… Видишь, Алексей Васильич! – обернулся он к своему спутнику. – А ты говорил!..
– Молчу, молчу, Гриша. – Тот впервые нарушил молчание; голос у него был спокойный и чуть-чуть насмешливый. – Поехали, выбросим колечко, раз девушка советует.
Марина впервые взглянула в его сторону. Спутник Григория Матвеевича был, пожалуй, старше его. Он по-прежнему стоял у входа, прислонившись плечом к дверному косяку, и смотрел на Марину насмешливым и понимающим взглядом. Она невольно улыбнулась, встретив этот взгляд, и Алексей Васильевич улыбнулся ей в ответ самыми уголками сомкнутых губ.
– Красиво у вас, – заметил он, оглядывая студию. – Функционально, я бы сказал.
– То есть? – удивленно спросила Марина. – Что значит – функционально?
– Значит, обстановка соответствует своему назначению, – объяснил он. – Она должна завораживать и поражать воображение – и она выполняет эту задачу.
– Скажите, – спросил тем временем Гриша, снимая перстень с пальца. – А может, прямо тут где-нибудь его выбросить?
Видно было, что ему не терпится избавиться от жениного подарка.
– В воду, в проточную воду, Григорий Матвеевич, – покачала головой Марина. – Вода все уносит. Я только рассмотрю его поближе, можно?
Он протянул ей перстень, и Марина залюбовалась полупрозрачной, серо-золотой поверхностью камня. В самом деле, жаль такой выбрасывать!
– Я бы на вашем месте оставил его себе, – заметил Алексей Васильевич. – Что ж в речку-то бросать, если вам нравится?
– Нет, спасибо, – покачала головой Марина, возвращая перстень. – Григорию Матвеевичу необходимо знать, что этого кольца больше нет. При чем тут «мне нравится»?
– А вот еще, говорят, сейчас кольца на удачу в бизнесе заговаривают? – спросил Алексей Васильевич.
– Да, – кивнула Марина. – Заговаривают.
– Отлично, – сказал он.
– Что – отлично?
– Нет, ничего. Пойдем, Гриша, пора. У нас переговоры через час, а еще на Москву-реку ехать, – объяснил он Марине, и в глазах его снова мелькнула усмешка – впрочем, какая-то легкая и располагающая. – До свидания, спасибо за консультацию!
Гриша еще что-то говорил, благодарил Марину; Алексей Васильевич вышел из студии. Та кивала в ответ, приглашала приходить при малейших затруднениях… Ей стало легко и даже весело немного – может быть, потому что так просто оказалось помочь неуверенному в себе Грише? Или – из-за того, что так понимающе взглянул на нее его спутник?
Разговор с госпожой Иветтой все-таки состоялся – но именно тогда, когда Марина была к нему совершенно не готова.
День у нее был свободен, и она гуляла по Москве, с удовольствием отмечая про себя, что воспринимает город совсем иначе, чем в первый день. Ничего здесь больше не угнетало ее – ни люди, каждый из которых двигался в собственном замкнутом коконе, ни их постоянная готовность ко всему, так поражавшая ее прежде.
