Она постояла немного в Гагаринском переулке, посмотрела на отцовский дом и вернулась на Полярную улицу к вечеру – со спокойным облегчением.
Иветта вышла ей навстречу из кухни. Марина встретила ее удивленным взглядом: та уже давно не появлялась в Медведкове, предоставив квартиру в Маринино распоряжение.
– Что-нибудь случилось? – спросила Марина.
– По-моему, что-то случилось у тебя? – вопросом на вопрос ответила Иветта.
– Нет, – пожала плечами Марина.
– Тогда почему ты решила переменить образ жизни?
Вопрос был задан так прямо и неожиданно, что Марина не нашлась с ответом. Иветта смотрела на нее в упор, и глаза ее казались темнее и шире, чем обычно.
– Но… Почему вы так решили? – пробормотала Марина.
– Неважно, почему я решила, – поморщилась та. – Важно то, что это происходит в действительности. А этого быть не должно!
Они стояли в тесной прихожей, в двух шагах друг от друга, и Марина чувствовала, какая неколебимая сила исходит от каждого Иветтиного слова.
– Так вот, – сказала Иветта, – подобные планы лучше оставить сразу, пока они не слишком овладели тобой.
– Почему же? – медленно произнесла Марина.
– Потому что они все равно не осуществятся, – отрезала Иветта. – Я этого не допущу. Ты просто молоденькая дурочка. – Ее голос смягчился, но глаза оставались прежними – темными, расширенными. – Разве можно допустить, чтобы такие способности, как у тебя, пропадали зря? Ведь ты же ясновидящая, Марина. Настоящая, не из тех, что обманывают народ в поисках легких денег! Ты не знала, а ведь я наблюдала за тобой, когда ты первый раз работала в студии. Это колоссально было, когда ты описала господину Цыплакову все вплоть до названия дачной станции и платформы электрички! Даже на меня произвело впечатление, а ведь я не девочка с улицы, и я-то знала, на что ты способна – помнишь ту историю с мертвой фотографией?
– Да, – усмехнулась Марина. – Отлично помню. И больше не хочу.
– Ну вот что. – Глаза госпожи Иветты сузились. – У меня нет времени на то, чтобы тебя убеждать. Запомни: от меня ты не уйдешь. Да, у меня есть на твой счет свои планы, но ведь и ты внакладе не останешься! Ах, Марина! Да ведь твоя сила – это не просто сила. Это власть, вот в чем вся ее прелесть!.. Ты вообразить себе не можешь, какие люди находятся под этой властью, какие это открывает возможности…
– Мне не нужны эти возможности, – сказала Марина, чувствуя, как странное, необъяснимое состояние, похожее на усталость, охватывает ее. – И власть не нужна – зачем она мне?
– Не нужна! – усмехнулась Иветта. – Ты даже того не понимаешь, что, умей ты распорядиться своим природным даром, твой мальчишка никуда не делся бы от тебя! А ты упустила его, отпустила, потому что не знала, как надо себя с ним вести.
– Я не хотела держать его! – Марина почувствовала, как у нее перехватывает горло. – Он не нужен мне был… так!
– Ладно, в конце концов, дело не в мальчишке, – поморщилась Иветта. – Я не для того сюда пришла, чтобы поговорить о твоем бывшем любовнике. Я хочу тебя предупредить: уж я-то своей властью воспользуюсь в полной мере. Всей своей властью! – Глаза ее сверкнули. – Учти, в Москве нет ни одной двери, которую я не смогла бы открыть, и ни одного человека, на которого не смогла бы повлиять. Если ты вздумаешь уйти, я найду тебя и верну, где бы ты ни была. Не переоценивай своих возможностей, моя дорогая, они несравнимы с моими. Я о конкретных вещах говорю, имей в виду, и ничего не собираюсь от тебя скрывать. Ты думаешь, кто-нибудь станет мне препятствовать, если я, например, заявлю, что хочу вернуть сотрудницу, задолжавшую мне сотню тысяч долларов? Или укравшую у меня драгоценности? Кто станет в этом разбираться, кому придет в голову тебя защищать?
Марина остолбенела. Иветта впервые разговаривала с ней так, впервые в ее голосе звучала неприкрытая угроза. И она не шутила…
– Ну подумай сама, – продолжала Иветта, и голос ее снова смягчился. – Какой смысл тебе отказываться от своего счастья? Чего ради, скажи, пожалуйста? Можно подумать, тебе плохо живется! Ведь я ни в чем тебе не препятствую, да и в чем тебе вообще можно препятствовать? У тебя нет даже друзей, да мне кажется, они тебе и не нужны. А любовники – так ведь это…
– Но я устала, – перебила Марина, и в голосе ее промелькнули почти умоляющие нотки. – Я больше не могу, иногда мне кажется, что я схожу с ума…
– Это глупости, – отрезала Иветта. – Я же говорила тебе: ты просто не умеешь распределять энергию, ты неразумно относишься к себе. Вот и учись этому, а не думай о глупостях!
– А если я просто не могу этому научиться? – тихо произнесла Марина. – Если этому вообще невозможно научиться?..
Но Иветта не стала это обсуждать.
– Вот что, – решительно сказала она. – Что ты там думаешь – дело твое, я в это не вмешиваюсь. А уйти – забудь, поняла? Мое дело – предупредить.
И, не слушая больше Марину, даже не глядя на нее, Иветта хлопнула входной дверью.
