Два лакея вкатили в зал кресло с немощным мужчиной, в котором Ровена с трудом узнала Леонарда IV. От пышущего здоровьем крепкого брюнета не осталось и следа. Поседевший на три четверти, он до сих пор не мог разговаривать и обходиться без помощников.
— Встать, суд идет! — провозгласил секретарь.
На свое место важно прошествовал дородный судья в белом завитом парике.
— Изучив материалы дела и заслушав многочисленные свидетельские показания по оному, суд постановляет признать Фиону Фелицию Марию из Аривии, ранее королеву Арусбурга Фелицию I, виновной в покушении на убийство принцессы Ровены из Фэй, будущей королевы Аурусбурга, и как следствие нанесении тяжкого вреда здоровью своему супругу королю Леонарду IV, и приговорить её к публичной казни путем отсечения головы.
В зале повисла гробовая тишина.
— Подсудимая, вы согласны с избранной мерой наказания? — обратился он к Фелиции. Та отвернула голову и не удостоила судью ответа.
— Что ж, воля ваша.
Ровена наблюдала за реакцией короля Леонарда: по щеке бывшего короля скатилась крупная слеза. Он смотрел на жену с любовью и состраданием. Молодой король Мартин уронил голову на руки.
— Виолетту Мираболь, — продолжил судья, — признать виновной в покушении на убийство принцессы Ровены из Фэй, будущей королевы Аурусбурга, и как следствие нанесении тяжкого вреда здоровью королю Леонарду IV, и также приговорить её к публичной казни путем отсечения головы.
В зале кто-то оглушительно вскрикнул. Наверное, маркиза де Мираболь.
Среди присутствующих повисла тишина, а затем поднялся недовольный гул. Люди сочувствовали юной белокурой девушке.
— Прошу тишины! Поясняю, — заявил судья после яростного стука молотком, — Суд признал доказанным намерение обеих подсудимых умертвить Ровену из Фэй, которая является королевской персоной и гарантом благополучных дипломатических отношений Аурусбурга с другим государством. Линия защиты, выстроенная защитником мадемуазель Мираболь на неведении его подзащитной об истинном назначении препарата, добавленного ею в злополучные пирожные, признана несостоятельной.
— Подсудимая, вы согласны с избранной мерой наказания? — обратился он к Виолетте.
— Нет! — рыдая выкрикнула девушка. — Я не согласна! Я никого не хотела убивать! И меня тоже нельзя убивать, потому что… потому что…
— Почему же? — поднял бровь судья.
— Потому что я беременна!
По залу вновь прокатился гул.
— И от кого же, позвольте узнать?
Виолетта вспыхнула и замолчала.
— Ну же? — продолжал спрашивать судья.
«Ну вот, — подумала королева, — сейчас должен выйти известный шоумен с конвертом в руках и огласить результаты теста ДНК». Хотя ей уже было все предельно ясно. Она бросила испепеляющий взгляд на место, которое занимал Теофиль. Тот округлил глаза и вжал голову в плечи, виновато отвечая на ее взгляд. «Не доглядел, не заварил травы! А, впрочем… Сама же придумала эту идею». Она перевела взгляд на своего молодого супруга, который до того волновался, что уже покрылся красными пятнами. Интересно, как он себя поведет? Опять, как мальчик, или хотя бы попытается защитить свою любовь?
— Мадемуазель Мираболь, если вы сочиняете небылицы, чтобы оттянуть момент казни, то большого толку из этого не выйдет… — начал увещевать девицу судья.
— От меня, — Мартин встал со своего места. — Мадемуазель беременна от меня! — выкрикнул он, набравшись храбрости. И если вы убьете её, то можете убить сразу и меня, вашего короля. Потому что я покончу с собой в тот же день.
В зале суда поднялся гул. Судья вновь застучал молотком, что было сил.
— Вы утверждаете, что девушка носит под сердцем королевского наследника? И если мы казним ее, то вместе с ней погибнет единственный на данный момент ваш отпрыск? Это беспрецедентный случай.
— Позвольте спросить, ваша честь, — подала со своего места голос королева Ровена.
— Спрашивайте, ваше величество.
— Есть ли способы, позволяющие установить родство ребенка с отцом?
— Только после того, как ребенок родится, ваше величество, по достижении младенцем трех месяцев и более королевская экспертная гильдия берет у каждого из них по капле крови и сверяет исключительные узоры и следы наследственных преобразований.
Вдалеке сверкнула молния, затем послышался глухой раскат грома.
— Ну что ж, — задумчиво протянула королева. — В таком случае, есть смысл отсрочить приведение наказания в исполнение до того, как ребенок родится и войдет в нужный возраст.
— Здесь я воплощение небесного суда, — проворчал судья, — и только я решаю, в чем есть смысл. Постанавляю, — он ударил один раз молотком. — Оставить мадемуазель Мираболь под арестом, перевести ее из камеры пребывания преступников под домашний арест до выяснения вопроса с наследником.
Тук. По прозрачному куполу шлепнула первая увесистая капля дождя.
— А я, в свою очередь, — продолжила Ровена, — при всех присутствующих, пользуясь случаем, подаю на развод с королем Мартином. Ваша честь, если нужно написать какое-то заявление, я готова. Основание — его прилюдное признание в измене мне с мадемуазель Мираболь.
