– Нет, в моем мире мы не называем ведьмами тех, кто практикует колдовство.
– Понятно.
– А что?
Она долго смотрела на меня, будто что-то обдумывая. Наконец она сказала:
– Думаю, ты и твоя семья не единственные странные люди, – прошептала она бесстрастным голосом. – Когда я была ребенком, наши соседи звали меня уродцем и не разрешали своим детям дружить со мной. Я была сиротой, меня воспитывала одна женщина из деревни. Они это знали, но все равно прятали своих детей, едва завидев меня, задергивали шторы, если я проходила мимо их дома. Говорили, что я юродивая, потомок ведьм. – Она недовольно рассмеялась. – Не думаю, что они знали моих родителей, в конце концов, я была сиротой. Мне было всего несколько месяцев, когда женщина из деревни, моя мачеха, нашла меня. Как видишь, родная семья доставила мне кучу неприятностей, хотя их нет в моей жизни.
– Это ужасно, – прошептала я. – Ты была такой маленькой.
– Да, – подтвердила она. – Это суеверие существует с незапамятных времен, что дети с яркими зелеными глазами и рыжими волосами – это потомки ведьм. Наверняка именно поэтому те люди приняли меня за ведьму.
– Было бы странно не верить в ведьм, живя в городе с заиндевевшей луной, – сказала я, и Сезги разразилась веселым хохотом.
– Почему ты считаешь странным то, что луна покрыта льдом? Луна всегда была такой. Разве в твоем мире она не покрыта льдом?
– Нет, конечно.
– Не гневи Хранительницу неба, – подразнила она меня. – Ты рассказывала о своей бабушке.
– Раз ты спросила, была бы моя бабушка ведьмой, значит, ты явно веришь в них, да?
Сезги быстро отвела глаза, будто не ожидала услышать такой вопрос. Какое-то время она смотрела невероятно яркими зелеными глазами в одну точку, а потом, сделав глубокий вдох, снова посмотрела на меня.
– Знаю, это прозвучит нелепо, – нерешительно начала она, искоса поглядывая на меня.
– Скажи мне, пожалуйста. Уверяю тебя, после последних событий мне уже ничто не покажется нелепым, – настойчиво сказала я.
– Иногда, когда я думаю о ком-то плохо, – прошептала она, на мгновение отводя от меня глаза, – к примеру, желаю зла, то у меня в голове появляются образы, множество разных вариантов того, как этот человек страдает. Обычно я концентрируюсь на одном из них, а через несколько недель узнаю, что с человеком случилось именно то, на чем я сосредоточилась. – Я замерла, но она продолжала: – В последний раз я представила, как обидчик падает с большой высоты. Через несколько недель тот человек и правда упал с высоты. Может быть, это совпадение, но… Такое случилось далеко не впервые.
Адские котлы, подогреваемые моими мыслями, внезапно воспламенились. По моей коже пробегал жуткий холодок, пока я смотрела в ярко-зеленые глаза Сезги. Каждое ее слово отзывалось в глубине моего сознания громким волчьим воем. Большой черный волк своими острыми серебряными когтями усердно копал могильную яму в моей голове, и чем глубже она становилась, тем глубже были шрамы прошлого.
– Знаю, звучит безумно.
Я покачала головой.
– Сезги, не знаю, понимаешь ли ты это, но я, как говорят, попала сюда из другой вселенной.
Она открыла рот, будто хотела что-то сказать, но почему-то промолчала и кивнула мне в знак согласия.
– Думаю, все дело в моем воображении, – сказала она, и лицо ее побледнело. – Возможно, мне просто хочется, чтобы такие вещи происходили по моей воле. А может быть, Вселенная принимает мои послания слишком дословно. Думаю, это отголоски издевательств, которые я пережила в детстве. Просто разум играет со мной в игры. – Она положила руки на колени и через несколько минут прошептала, не глядя на меня: – Не молчи. Я чувствую себя безумной. Скажи хотя бы, что думаешь.
– Не знаю, поможет ли тебе то, что я скажу, – произнесла я, и Сезги подняла на меня растерянный взгляд. – Мой образ мыслей немного отличается от других людей. Я верю в сверхъестественное, наверное.
Она рассмеялась.
– Значит ли это, что ты поверишь мне, если я скажу, что являюсь ведьмой?
– Наверно, да, – пробормотала я.
Мы поболтали еще немного. О ведьмах Сезги старалась больше не упоминать, но я поняла, что она перенесла какое-то травматическое событие, которое глубоко ранило ее и затронуло психику. Впрочем, это неудивительно, учитывая, что в детстве над ней постоянно издевались. Возможно, у нее были более серьезные проблемы, о которых она мне не рассказывала. В ее изумрудных глазах я видела, что ее занимают не только мистические темы.
Ближе к вечеру домой вернулась Ярен. Она кружила вокруг меня и все время спрашивала, о чем мы говорили с Мустафой-баба, но я ей ничего не рассказывала. Если она не знала, зачем именно мы встречались с ним, значит, ей не нужно было. Я не хотела потом проблем с Эфкеном, потому что этот здоровенный мускулистый парень, каким бы спокойным сейчас ни выглядел, мог погубить меня.
