Сначала я услышала, как открылась дверца шкафа, и, поскольку она долго не закрывалась, я поняла, что он пытается найти одежду. Потом он осторожно закрыл ее, и снова раздался звук босых ног по полу. Услышав шелест падавшей одежды, я была на сто процентов уверена, что это были джинсы, обтягивающие его крепкие ноги. Я сильнее зажмурилась и медленно вдавила палец в атласную простыню под подушкой, чтобы не дать себе тяжело сглотнуть.
Я почувствовала, как на меня упала мрачная тень, и кровь с бешеной скоростью понеслась по венам, разгоняя пульс. Эфкен поставил одно колено на кровать, матрас прогнулся под его весом, и мое тело подалось вперед. В тот момент, когда я поняла, что лежу лицом к нему, мое сердце забилось так громко, что его сложно было не услышать. Хотя я молилась об обратном. Горячее дыхание кровавого ангела смерти коснулось моего лица, и я вдруг осознала, насколько мы близки. Я почувствовала, что он смотрит на меня, а его бездонные синие глаза затягивают, словно он желал сбросить меня в бездну, в глубине которой таилось нечто такое, что готово было разорвать меня на тысячи кусков. Его дыхание обжигало точно адское пламя, и грехи в нем превращались в пепел, который сыпался на меня. Врата рая теперь были закрыты для меня.
Эфкен вдруг прикоснулся ко мне, и мое сердце перестало биться – в груди будто образовалась гигантская полость, заполненная вакуумом. Мое дыхание обжигало мое же собственное лицо. Эфкен провел по моей щеке кончиком пальца, в котором будто были сосредоточены все его чувства. Его прикосновение запечатлелось у меня на коже, точно печать. Казалось, он не просто касается меня, а запоминает каждый изгиб моего лица. Не просто касается, а пытается постичь меня.
– Кто же ты? – прозвучал его низкий голос в моем сознании. Ему стоило бы убедиться, что я сплю. Его слова напоминали камни, брошенные в мое бессознательное, однако мой разум утопал в его прикосновениях, в кончиках пальцев, обжигающих кожу на лице. Я знала, что, когда он уйдет, от меня останутся лишь тлеющие угли, которые он сможет разжечь одним дуновением. – Что-то внутри меня подсказывало мне, что однажды я отыщу тебя. – Это предложение особенно сильно отозвалось во мне. – Может, ты и есть та самая Асале?
Асале? Он кого-то ждал? Искал ли кого-то? Вопросы заполонили сознание, подобно сгущающимся надо мной темным тучам, а мои мысли были похожи на молнию, предвещающую скорую бурю. Я думала о том, как он касается моей кожи, как его пальцы разжигают во мне пламя, как его слова открывают двери в мой персональный ад. А потом я каким-то образом провалилась в крепкий, почти летаргический сон, мое тело расслабилось, а мысли затихли. Я не знала, был он рядом со мной все то время, что я спала, или же давно ушел.
Очнувшись от тяжелого сна, я долго не могла понять, который час.
Стояла такая темнота, что казалось, будто день закончился, так и не успев начаться. Тени окутывали комнату, как и мою душу. И все же комната слабо озарялась туманно-голубым светом. В этом городе каждый час дня, не считая ночи, выглядел так, будто наступал рассвет или мы находились в раю. В спальне Эфкена, уютной и просторной, как и положено в шале, стало немного светлее.
Три стены были выполнены из камня, и если бы в этом городе восходило солнце, чьи лучи проникали бы сквозь окна, то эти темно-серые камни разного размера сверкали бы как блестки. Четвертая стена, прямо напротив меня, была выкрашена в цвет слоновой кости. Там стоял деревянный стеллаж, на полках которого, помимо нескольких толстых, похожих на энциклопедии черных книг в твердом переплете, лежали стопками компакт-диски. Справа от шкафа висел большой портрет размером с окно, который привлек мое внимание.
У женщины на фотографии были примечательные черты лица, прямые плечи и смуглая шея, с которой изящно свисало тонкое ожерелье. Густые волнистые черные волосы, уложенные на одну сторону. Черные нахмуренные брови и достаточно большие раскосые миндалевидные глаза кроваво-карего цвета.
Я резко вскочила с кровати и со скоростью света пронеслась через всю комнату к стене, где висел портрет. Словно зачарованная, я рассматривала прекрасное лицо женщины. Ее глаза и правда имели алый оттенок, а черные, слегка закрученные ресницы чем-то напоминали змей, стоящих на страже. Когда я посмотрела на камень на конце ожерелья, сверкавшего на тонкой смуглой шее, то испытала еще больший шок. Удивление накатило на меня подобно волне. Моя рука машинально потянулась к кулону на моей шее. Хотя цепочки отличались по размеру, в них были настоящие лунные камни.
