Гадюка полностью

Внезапно я увидела, что в сердце толстого ствола кедра что-то блестит. Я перестала осматриваться и перевела взгляд на дерево. По коже пробежал холодок настолько сильный, что мог заморозить все мои внутренности и органы, включая сердце, когда я поняла, что в сердце кедра передо мной находилось серое зеркало с гравировкой, напоминающей толстые корни дерева. И в нем отражалась я.

Я хотела отступить назад, но не смогла – как будто окаменела. Как будто встретилась взглядом с Медузой, которая обратила мою душу в камень. Как и у меня, у женщины в зеркале было заплаканное лицо. Свитер на правом плече порвался, и сквозь дыру виднелась кожа. Да, это была я.

В глубине леса раздался волчий вой.

В отражении виднелись снежинки, падающие позади меня. Казалось, кто-то запечатлел меня на картине. Несмотря на окружающую темноту, я видела каждую деталь ясно и четко. Кожа, проступающая сквозь дырки на свитере, казалась мраморно-гладкой в серебряном свете луны.

Казалось, я была выточена изо льда и если бы кто-то дотронулся до меня, то кончики пальцев тут же запылали огнем от нестерпимого холода.

Я вспомнила о волках – расхитителях, несущих смерть и разрушение. У них было много имен. Я перебирала все слова, которые всплывали в памяти, чтобы описать их, но не могла найти объяснения зеркалу прямо передо мной. Может быть, я снова уснула крепким сном, но на этот раз все, что я чувствовала, казалось пугающе реалистичным.

Я долго смотрелась в зеркало.

Когда я медленно – почти интуитивно – приблизилась к нему, слезы вдруг перестали течь из глаз. Я медленно подняла руку, потянувшись к зеркалу, и женщина в отражении повторила за мной. Кончики наших пальцев соприкоснулись в центре, и я почувствовала обжигающий холод. Меня совсем не удивило, что зеркало оказалось ледяным. Я медленно перевела взгляд с руки на отражение и почувствовала острую боль во лбу.

Я ожидала, что удивлюсь, может быть, закричу от страха, но вместо этого просто прислонилась лбом к ледяному зеркалу и зажмурилась Почувствовала, как из центра лба исходит яркий, как солнце, луч света и освещает мое лицо, а затем и могучий кедр, но я не открыла глаз.

Я слышала звуки шагов по снегу, не могла оторвать лба от ледяного зеркала.

Потом раздался осторожный и такой незнакомый голос Эфкена:

– Медуза?

Когда я обернулась на него, луч света из моего лба уже исчез, зато по щекам снова катились слезы.

Его бездонные синие глаза выглядели так, словно он очнулся от летаргического сна.

IHSAHN, PULSE

ЭФКЕН КАРАДУМАН

Мысль убить кого-то ради нее имела больше смысла, чем необходимость убивать ради спортивного интереса и поддержания уровня ярости.

Иногда я удивлялся тому, как до сих пор не сошел с ума, а иногда эта мысль чертовски веселила меня, потому что я уже знал, что схожу с ума. Я думал, люди не сходят с ума только потому, что они уже были безумцами.

Когда время словно вытолкнуло меня в реальность, я широко открыл глаза и увидел, как белый дым от сигареты извивается подобно белокожей проститутке. Дым. Развратная потаскуха, отравлявшая мои легкие, которая теперь танцевала с осознанием того, что отравляет меня, даже если не может убить.

Я разорвал дым рукой, а затем посмотрел на янтарный напиток на кофейном столике. В хрустальном стакане поблескивали красные искорки, напоминавшие о ее глазах.

И все же ее глаза пьянили меня сильнее, чем любой алкоголь.

Она была подобна наркотику, который струился по венам. А может, и чем-то большим.

Она была похожа на смерть.

Мысль о своей смерти приносила мне покой, а мысль о смерти другого человека вызывала у меня смешанное чувство вожделения и удовлетворения. Я сравнивал ее со смертью. Она пробуждала во мне и странное возбуждение, и сладостный покой одновременно.

Вспомнив голубые вены на ее белоснежной шее, опасно напоминающие проводки детонатора бомбы, я потянулся за хрустальным стаканом, взял его в руки и посмотрел на два кубика льда, столкнувшихся друг с другом. Один из кусочков уже почти растаял, как я таял в ней. Другой кубик по-прежнему не таял и оставался неизменным, таким же тусклым и холодным, как она…

Как ее кожа, как ее кроваво-карие глаза, которые иногда выглядят свирепыми, как ее пухлые губы, которые открываются, только чтобы оскорбить меня, бросить мне вызов, соблазнить…

Я нахмурился так, что в центре лба появилась глубокая складка.

У нее было то, чего не было у меня.

Однажды мама, перебирая мои черные волосы длинными красными ногтями, сказала: «Мужчина любит женщину, потому что находит в ней то, чего ему не хватает, то, чего он лишен».

Я сделал глоток из стакана, когда голос матери снова вторгся в мои мысли, а прошлое и будущее слились воедино, обжигая мне горло.

Она была там, спящая и беззащитная.

Желание прикоснуться к ней росло во мне как раковая клетка, раздирая мои легкие. Казалось, смерть дышала мне прямо в затылок, а ведь я никогда особо не желал жизни.

Смерть несла лишь покой и умиротворение, поэтому они с ней были так похожи.

Она тоже дарила мне покой и умиротворение.

Когда я поднялся с дивана, моя голова на мгновение закружилась.