– Однако история знает двух влюбленных, которые сыграли важную роль в становлении уз Непреложной печати, – произнес Ибрагим, внезапно пустившись в объяснения. Я заметила, как Эфкен нерешительно обернулся к нему. Ибрагим знал уйму интересного. – Много лет назад или, может быть, даже веков, точно не знаю, но возникновению этих уз мы обязаны двум влюбленным. – Он ускорил машину. Эфкен молчал, словно на этот раз хотел услышать продолжение, а не заткнуть Ибрагиму рот. – Одним из влюбленных был внук вождя одного индейского племени. С самого рождения мальчика приютила и защищала стая волков, а когда ему исполнилось семнадцать, он пережил свое первое превращение. Он принял облик получеловека-полуволка. – Я замерла. – Конечно, это всего лишь легенда. Ему было девятнадцать, когда он научился полностью превращаться в волка, а к двадцати одному году стал альфой стаи. Однажды он увидел лежащую на снегу девушку, прекрасную как богиня. Когда девушка проснулась, альфа узнал, что она – наследница народа Мар, их злейшего врага. Он должен был убить ее, но вместо этого полюбил.
– Какой бред, – прокомментировал Эфкен.
– Продолжай, пожалуйста, – прошептала я.
– Девушка, в которую он влюбился, оказалась королевой Мар, змеиного народа, которая веками ждала своего перерождения. Королева змей… – Ибрагим взволнованно вздохнул. – И королева Мар тоже влюбилась в альфу, повелителя волков, своего злейшего врага, – прошептал он. – Потом началась война. Некоторые из Серебряного Когтя (представители племени волков) и из змеиного народа Мар поддерживали любовный союз, тогда как их старейшины считали, что это станет проклятием для их рода. Они убедили вожака в смерти королевы Мар… Повелитель волков был так влюблен, что просто перестал жить и умер от тоски. Когда королева змей, приняв человеческий облик, оплакивала своего мертвого волкоподобного возлюбленного, пошел снег. Впоследствии она отреклась от своего рода и племени. Она не стала убивать их – просто бросила на произвол судьбы. Несмотря на колоссальную боль, она огненными когтями вырвала сердце из своей груди и похоронила его в снегу. Мары умирают медленнее, чем люди, и без сердца они могут прожить еще несколько минут. Пока кровь еще струилась по венам, королева рухнула рядом с любимым мужчиной, заключила его в объятья и закрыла глаза. Когда она умерла, снег не прекратился. Над лесом образовался щит. Пробудившиеся змеи больше никогда не могли ступить в тот лес, а сердце королевы продолжало биться там, во льду. Благодаря этому щиту образовались узы Непреложной печати, и если королева змей и повелитель волков не воссоединятся, щит никогда не исчезнет.
Я вспомнила прозрачный щит над лесом.
Внезапно мое сердце учащенно забилось. Машина затормозила на снегу. Я не помнила, как схватила книгу и выскочила наружу. В ушах гудело, пока я неуклюже бежала к крыльцу. Я поднималась по деревянным ступеням, когда Ибрагим начал отъезжать.
– Помедленнее, – строго сказал Эфкен, – а то упадешь.
– Эфкен, – позвала я, внезапно повернувшись к нему.
– Да?
– Кристал раньше бывала в этом доме? Я имею в виду, вчера она пришла в первый раз, так?
– Да, – удивленно произнес Эфкен, и я сглотнула.
– Значит, в этом лесу она тоже была впервые?
– Да.
Однажды, если королева и повелитель встретятся, щит исчезнет, и змеи смогут ступить в этот лес. Могли ли королева и повелитель уже воссоединиться? Когда мое сердце забилось в груди, готовое вот-вот выпрыгнуть наружу, я спустилась по ступенькам, по которым только что с трудом взобралась, подошла к Эфкену и посмотрела в его синие глаза.
– Кристал из народа Мар, – уверенно прошептала я.
Глаза Эфкена удивленно расширились. Река окрасилась в цвет крови, когда трупы всплыли на поверхность. В моем теле, казалось, не произошло никаких видимых изменений, но моя душа словно стояла на пороге великих перемен и смотрела мне в глаза, словно сомневаясь в правильности шага, который я собиралась сделать.
Ничто уже не казалось мне таким, как прежде.
– Эфкен, – прошептала я, чувствуя, как грудь сжимается от страха. – Думаю, и я тоже.
LES DISCRETS, L’ÉCHAPPÉE
Сколько себя помню, я всегда скрывала раны и травмы.
Я боялась не того, что кто-то попытается меня вылечить, а того, что кто-то увидит
У меня никогда не было настолько близких друзей, которым я могла бы довериться и без страха раскрыть все свои тайны. На самом деле у меня вообще не было друзей, из-за чего мама думала, что со мной что-то не так. Папа же считал это совершенно нормальным – наличие друзей ничем не отличало меня от других. Тем не менее я всегда чувствовала себя обделенной, потому что за двадцать один год моей жизни не обрела ни одного настоящего друга.
