Внезапно все краски исчезли с его лица, смуглая кожа побледнела, а бездонные синие глаза словно остекленели. Он явно не ожидал услышать от меня такие слова и на мгновение пришел в ужас. Я увидела, как в его глазах вспыхнул гнев, и он залпом выпил оставшееся в стакане виски. Когда Эфкен резко схватил меня за запястье, мой пульс ускорился, а глаза в страхе расширились. Он притянул мое безвольное тело к себе, заставляя прижаться к его крепкой груди, а я даже не попыталась сопротивляться.
Я лишь тяжело сглотнула, когда его губы приблизились к моему уху. Сердце забилось так, словно было на полпути к гибели. Он прошипел:
– Конечно, ты никакая не шлюха! – Я затаила дыхание, повернувшись к нему. Он почти касался губами моего уха, и я даже подумала, что он собирается меня поцеловать, но потом услышала ядовитые нотки в его голосе и поняла, что он хотел не поцеловать меня, а уничтожить мою душу. – Будь ты шлюхой, ты бы не стояла сейчас рядом, а извивалась бы подо мной, и делала это с удовольствием, – жестко сказал он. Как будто у него не было сердца. Его слова растеклись по телу подобно яду, отправляющему душу. Мне хотелось разрыдаться, но я сдержалась. – Конечно, ты не шлюшка, – продолжал он таким тоном, будто делал мне одолжение. – Ты не продаешь свое тело, но у большинства проституток, торгующих телом, сердца полны добра. Перестань их унижать. – Я даже не поняла, как мы к этому пришли. – Но если тебе интересно… я бы купил тебя не на несколько часов, а на целую жизнь.
В этот момент его слова уничтожили меня по-настоящему. Он словно вытащил мою душу из тела и схватил ее кончиками пальцев, на которые поместил острые лезвия. Моя душа думала, что он обнимает ее, но на самом деле она медленно истекала кровью. Я теряла свою собственную душу, но не пошевелила и пальцем, чтобы спасти ее – лишь ледяными глазами наблюдала за ее беспомощной агонией. Я согласилась, позволила Эфкену медленно поглощать меня, и он совершил свое первое убийство, умертвив мою душу.
Губы, которые только что оставили ядовитый след на моей душе, быстро прижались к коже в нежном поцелуе, пока никто не видел. Губы эти все еще хранили терпкий ядовитый вкус хищника, желавшего моей смерти. Но они, пусть и были губами убийцы, несущего смерть по пятам, также исцеляли меня.
– Ты чиста и наивна, – сказал Эфкен и медленно отстранился, даже не глядя на меня. – Ты хочешь меня, но это не делает тебя шлюхой. Подумай об этом. – С этими словами он развернулся ко мне спиной и зашагал к Джейхуну и Сезги, которые уже закончили танец.
Я чувствовала влечение к нему, которое не могла побороть. По правде говоря, я не знала, хотела его или нет, ведь никогда в жизни никого не хотела. Конечно, меня восхищали мужчины в фильмах, и я, как и любая молодая девушка, представляла, как целую их, обнимаюсь с ними или держусь за руку, но на этом все. Я никогда не хотела настоящего мужчину из плоти и крови. Никогда не хотела, чтобы настоящий мужчина прикасался ко мне, чтобы он трогал меня, целовал или обнимал. Теперь я не могла справиться с избытком чувств, а мое сердце не могло их переварить. Какое-то эмоциональное несварение.
Я даже не заметила, что у меня дрожат руки, когда Сезги вернулась ко мне. Молодой официант забрал бокал с шампанским, который я не успела выпить, поставил его на поднос и с улыбкой отошел от меня. Я перевела взгляд на Сезги и увидела, что она с сочувствием смотрит на меня.
– Кажется, Эфкен что-то натворил, – тихо произнесла она. Видимо, тоже понимала, что Эфкен уничтожает меня день за днем.
Я промолчала и, уставившись в толпу, увидела среди танцующих Ибрагима и Ярен. Я повернулась к Сезги, боясь, что Эфкен застанет эту сцену.
– Ярен и Ибрагим…
– Эфкен их не увидит, – сказала она, но что-то подсказывало мне, что его зоркие глаза могут увидеть все.
– Надеюсь, – пробормотала я, не особенно надеясь на это.
– Сезги, – прошептал чарующий голос, сопровождаемый приятной мелодией скрипки, и я оглянулась через плечо. Перед нами стоял высокий мужчина с длинными шоколадными волосами, собранными в небрежный пучок на затылке; его костюм цвета хаки почти сиял в золотистом свете ламп. Его стиль совершенно отличался от остальных мужчин в смокингах. В ушах у него виднелись серебряные серьги, а его борода имела тот же цвет, что и волосы. Кожа была достаточно загорелой, но не слишком темной, чтобы назвать его смуглым. Глаза – жгучего орехового оттенка, ближе к зеленому – были скрыты за простой черной маской, как будто он купил ее у первого встречного.
– Самуэль! – выкрикнула Сезги радостно и удивленно одновременно, а потом бросилась ему на шею. Не отрывая от меня взгляда, мужчина положил руки, унизанные кольцами и браслетами, на талию Сезги.
