– Итак, скажи мне, – прошептал Самуэль с ухмылкой. – Что ты думаешь об Эфкене Карадумане?
– Что? – Я не смогла скрыть удивления и посмотрела в его орехово-зеленые глаза. Они блестели сквозь маску и казались скорее изумрудными, чем орехово-карими.
– Не прикидывайся удивленной… Эфкен Карадуман очаровывает женщин, насколько я слышал. – Он задорно рассмеялся, но я так и не разгадала, что скрывает этот смех. – Как будто чары могли достаться такому, как он…
– Что, прости?
– Я спрашиваю, он и тебя околдовал? Может, мне не стоит бороться впустую. И вы не окажете мне чести потанцевать со мной, а это, конечно, сильно ранит мои чувства.
Я уже собиралась открыть рот, чтобы ответить ему, как вдруг теплая рука схватила меня за запястье. Почувствовав обжигающее, словно ад, прикосновение, я сразу поняла, кто это. Мне даже не пришлось смотреть на него, чтобы все понять. Теперь даже кожа выдавала его. Шлейф моего платья развевался позади, пока он тащил меня к танцполу, а моя рука была вытянута, как мост между нами. Внезапно он остановился и притянул меня к себе так, что мне показалось, будто я скольжу по водной глади. Он положил большую ладонь в ложбинку на моей талии и сильнее прижал к своей груди. Кончики его пальцев горели, будто подожженный гневом хворост.
Мое сердце готово было разорваться.
Эфкен впился в мои глаза, прикрытые маской, и схватил меня за руку. Другой рукой крепко сжал мою талию, как будто брал в заложники и не оставлял мне ни единого шанса на бегство. Наши тела слились с толпой других танцующих пар и закружились в танце. Его синие глаза смотрели прямо на меня, а свет от люстры, напоминающий крупицы золота, отбрасывал отблески на его лицо, в маске, и глубокую синеву глаз.
– Что ты делаешь? – спросила я, и в моем голосе отчетливо слышалось удивление. Я не стала прерывать танец, чтобы не привлекать внимания окружающих. Когда Эфкен схватил меня за талию и прижал к себе еще сильнее, платье слегка задралось, и мне показалось, что я вот-вот потеряю равновесие, но он помешал этому. Несмотря на плотную ткань платья, я чувствовала жар его тела, и мои щеки начали гореть от напора эмоций.
– Приглашаю тебя на танец.
– Не приглашаешь, – сказала я, гримасничая. – Тащишь.
– Какая разница? – резко спросил он, и его голос звучал почти обиженно.
Некоторое время я молча танцевала с ним.
– Мне интересно узнать причину твоей противоречивой натуры, – сказала я. – Это какое-то психологическое расстройство? Расстройство личности?
– Это ты мне говоришь?
– Верно, ты же изучал психологию, – с сарказмом ответила я. Эфкен внезапно оттолкнул меня от себя и закружил, отчего я пошатнулась. Потом снова привлек к себе.
– Да, я изучал психологию.
– Но ты же не исцеляешь людей, а просто изучаешь, – прошептала я, и его взгляд пронзил меня подобно кинжалам.
– Верно, – сказал он. – Но мне не нужно исцеление.
Он так крепко держал меня, что я чувствовала, как трещит позвоночник, но эта минутная боль испарилась, стоило ему прижаться ко мне. Его дыхание обжигало меня и мои легкие. От соприкосновения наших тел, двигающихся как единое целое, Эфкен чуть не зарычал, но это приводило в ярость не только его.
Я чувствовала себя так, словно умерла в его объятьях. Труп продолжал дышать, сердце его биться, а по венам текла свежая алая кровь, но душа уже начала разлагаться.
Я уже давно оставила надежды. Когда вы оставляете надежды, то начинаете лучше понимать, что смерть – понятие духовное, а не физическое. Человек, который перестал надеяться, был ничем не лучше мертвеца. Может быть, даже хуже. И от безжизненного трупа он отличался лишь тем, что все еще дышал, хотя каждый вдох и выдох жалили сильнее ножа. Это была пытка.
– О чем вы говорили? – спросил Эфкен, когда мы проскользнули в танце мимо девушки в розовом пышном платье и ее сопровождающего в смокинге. Он крепко сжал мою талию, и его угрожающая хватка лишила меня слов. Я почувствовала, как моя уверенность в себе испаряется.
– С Самуэлем?
– Уже называешь его по имени? А в самом начале ты боялась даже упоминать мое имя, – сказал он, и мое сердце тяжело застучало в груди. – Неужели безмозглый странствующий кузен Сезги и есть тот счастливчик, с которым ты связана узами Непреложной печати? Только не говори, что ты привязана к какому-то бродяжке. Это глупо даже для тебя.
– Во-первых, это не я создала узы, – хрипло сказала я. Эфкен притянул меня к себе, и наши тела идеально совпали, словно кусочки пазла. Мое сердцебиение участилось. – Мы просто по-дружески болтали, это во-вторых. – Я уставилась на него. – А в-третьих, я не обязана тебе ничего объяснять.
– В-четвертых, ты все равно должна мне объяснить, – сказал он бездушным голосом.
Над моей головой нависли черные грозовые тучи – творение имени Эфкена. Когда он посмотрел на меня, я увидела в глубине его глаз лучи солнца, которое никогда не всходило в этом городе. Они коснулись меня, проникли в самую душу, и я не могла не покориться им.
Моя душа разлагалась день ото дня.
Я носила в себе гнилую душу, а он обнимал бездушное тело и погружался рядом с ним в глубокий сон.
