Потом все вокруг засветилось, и тьма отступила. Я подняла голову и, посмотрев на небо, увидела солнце и луну. Они снова были рядом. Даже звезды померкли. Черная дыра поглотила саму себя. Остались только два светила.
Одну половину неба занимала полная луна, а другую – солнце.
Они светили бок о бок, лицом друг к другу.
Наконец двое влюбленных, разлученные на сотни тысяч лет, встретились.
– Ты – первая за тысячу лет, кто смогла на рассвете соединить Красный и Синий берега, – прошептал Эфкен, и его теплое дыхание коснулось моих губ. Я понимала, что произойдет дальше, когда он обхватил ладонями мое лицо. Половина неба была окрашена в алый, половина – в синий. Полная луна сияла серебром, а солнце освещало все вокруг красными лучами.
Когда его ресницы мягко опустились, я сжалась от боли, будто видела эти бездонные синие глаза в последний раз. Он зажмурился еще сильнее и тяжело сглотнул. Я представила все изгибы его прекрасной шеи.
Я думала, что превращусь в пепел от одного вздоха, распадусь и развеюсь по ветру. Я мягко прижала ладонь к его щеке, и он накрыл ее своей рукой, отмеченной чужой кровью.
– Назад пути нет, – прошептал он, и в этот момент страницы романа начали стремительно переворачиваться. – Ты втянула меня в неприятности.
Когда он прижался к моим губам своими, мне показалось, что лес охватило пламя, потому что все вокруг осветилось алым заревом. Время медленно текло ради нас, а все чувства неслись по моим жилам прямо к сердцу. Я ответила на его поцелуй.
Я целовала Эфкена Карадумана.
Чувства были подобны взорвавшейся бензоколонке.
Пульс, бьющийся на его губах, поразил меня в самое уязвимое место. Я чувствовала его дыхание. Его исцеляющее дыхание проникало между моими губами и наполняло меня жизнью, в которой я отчаянно нуждалась на протяжении многих веков. Маска Медузы валялась где-то в снегу. Одну руку я положила на его скуластое лицо, а пальцы другой запустила в его густые черные волосы на затылке. Мои губы плавились от его поцелуев.
Я не могла оторваться от него, даже когда почувствовала, что по внутренней стороне моего левого запястья движется огненный шар. Словно к коже прижали раскаленное железо. Боль распространялась по всему моему телу, поцелуй становился более настойчивым, а узел развязался.
Когда прошлое начало рушиться передо мной, подобно песочному замку, я осознала, насколько велика сила, дремавшая долгое время во мне. Образы хлынули в мой разум, словно ледяной водопад.
Я слышала звон мечей, и он был повсюду.
Я бежала по снегу, отчаянно желая догнать его. Я чувствовала, что должна догнать его. Обязана.
Вид часто менялся. Деревья появлялись и исчезали, пока мое тело стремительно неслось вперед, словно выпущенная из лука стрела.
Там был Эфкен, одетый как истинный рыцарь. Я узнала его сразу, как только увидела. Он что-то кричал:
– Прикажешь мне умереть – я умру, прикажешь мне убить – убью. Ты мертва, и без тебя мне не жить!
Человек, вручивший ему меч, стоял ко мне спиной, и я не видела его лица. Я просто продолжала беспомощно бежать, словно прозрачный призрак во времени. Руку того человека покрывала блестящая чешуя, зеленая змеиная кожа…
– Жизнь вытекает из меня словно кровь, Жрица.
Время сложилось в колоду Таро.
Я была лидером клана.
Я вспомнила.
По моим венам струился яд; яд хранился в моей крови, но он не убивал меня. Я была его повелительницей. Я была его прародительницей. Я была первопричиной его существования, его создателем, его сущностью, его семенем. Я сама была кровавым ядом, его молоком, его матерью, его слугой. Его истиной.
Я посмотрела на стаю змей, выкормленных моим ядом.
Эфкена там не было.
Припав к моей груди, они пили ядовитое молоко, чтобы набраться сил для мести.
Эфкен сильнее прижался губами к моему рту, углубляя поцелуй, и образы потекли с новой силой. Лед треснул, и я вынырнула из реки, по поверхности которой плавали острые ледяные осколки, похожие на стекло. На кончиках моих черных волос, потяжелевших от серебристой воды, вытянулись черные змеи.
Картинка снова сменилась, я уже была не в реке, а лежала под снегом.
И тут я увидела его. Мое сердце… Как только я увидела во льду черное сердце, все стало ясно как день. Внутри черного сердца виднелась белая снежинка.
Я знала, чье это сердце.
Это было мое сердце. Это была я. Настоящая я. Асале. Жрица.
Узы Непреложной печати вернули меня
Снежинка, та снежинка, что упала мне на сердце…
Эта же снежинка появилась на внутренней стороне запястья мужчины, с которым я была связана прочными узами. Прямо над нашим пульсом.
Эфкен прошептал:
– Не плачь, моя Асале, я нашел тебя. Не плачь, моя целительница.
