Я знала, что эта ночь что-то принесет. Когда тьма начала поглощать мою душу, раздавшийся в лесу волчий вой вдохнул воздух в мои легкие и усилил мой страх, но затем успокоил меня. Мои глаза робко привыкали к рассвету, который вот-вот разгорится на небе, но потом зрение вдруг обострилось, и органы чувств наполнились невиданной силой. Я взглянула на заиндевевшую полную луну, и мое сердце охватил огонь. В голове зазвучала колыбельная. Колыбельная, похожая на шепот и состоящая из двух беспрестанно повторяющихся слов… Мой собственный голос напевал эту колыбельную. Когда снежинки, кружившиеся вокруг полной луны, опустились на Снежный лес, я словно оказалась внутри снежного шара. Я уставилась на лес, проглядывающий из сумрака и купающийся в первых предрассветных лучах. Ноги сами собой понесли меня в глубь рощи.
Сначала сердце билось совсем тихо, страх обволакивал меня, но вскоре, когда до леса оставалось всего несколько шагов, сердце бешено заколотилось. Мои губы разошлись, и с них полилась колыбельная:
–
Я улыбнулась и на мгновение зажмурилась. Когда я снова открыла глаза, все вокруг было окрашено не в синий, а в красный свет. Внезапно кровь в моих венах застыла, а потом оттаяла. Сердце замерло, но не оттаяло. Я смутно слышала, как Эфкен зовет меня где-то за спиной, но не могла разобрать его слов. Он шел за мной. Ему не следовало этого делать. Я продолжала петь колыбельную.
Снежинки величественно падали мне на голову, за считаные секунды окрасив волосы в белый. Казалось, небо разверзлось и обрушилось на меня.
– Медуза!
Волки снова завыли.
Я не остановилась, не хотела его слушать и просто напевала колыбельную:
–
– Медуза!
–
Когда снова раздался волчий вой, я уже находилась в лесу. С моих волос будто свисала белая фата, а я была невестой смерти.
– Медуза, подожди меня!
Я направилась в глубь леса, на ту поляну, где когда-то оставила свое сердце, где десятки лет покоилось мое мертвое тело, которое никто так и не нашел.
–
Тень змеи оставляла темный след во тьме, в которой скрывалась.
Змея выползла из укрытия.
–
Когда Эфкен схватил меня за запястье и развернул к себе, огонь во лбу погас, и я снова все видела в прежних синих красках. Когда снежинки, укрывавшие мои волосы подобно фате, упали на землю, в моих глазах засветилась небывалая сила. Эфкен посмотрел на меня. Маски на нем больше не было. Моя маска все еще прижималась к лицу.
– Что ты бормочешь… – Эфкен не закончил предложение. Мы молча смотрели друг другу в глаза, пока снежинки прилипали к нашим волосам, ресницам, коже. – Мне хочется спать.
Я думала, что его слова заставят меня забыть колыбельную, но она продолжала звучать в глубине леса, словно эхо моего голоса. Волки перестали выть.
– Что бы я ни сделал, когда засыпаю в твоих объятиях, я всегда становлюсь тем мужчиной из твоих романов, – сказал Эфкен, и я сглотнула, потому что на мгновение перестала понимать смысл его слов. – Когда засыпаю в твоих объятиях, я всегда остаюсь тем маленьким мальчиком, который слушает биение сердца матери.
Мы оба одновременно сглотнули. Колыбельная не исчезла в глубине леса, но стала звучать гораздо тише.
Он продолжал говорить, и мне не хотелось, чтобы он замолкал.
– Когда засыпаю в твоих объятиях, я становлюсь тем, кем был до того, как совершил первое убийство.
Сердце заколотилось в груди.
– Ты пойдешь спать со мной? – спросил Эфкен; его голос звучал слабо, но каждое слово пронзало меня, подобно острому ножу.
Я собиралась рассказать ему все независимо от того, поверит он мне или нет.
– Я и так сплю с тобой, – пробормотала я.
– Всегда, – сказал Эфкен, и в тот же миг время замерло в наших глазах. – Всю оставшуюся жизнь.
– Всегда.
– Готова ли ты смириться с моими грехами, малышка? – Его дыхание обдало меня холодом, словно ледяной цветок внутри меня.
– Даже если я толкаю тебя на них, – выпалила я.
– Ты опять плачешь, – сказал он, и я вздрогнула. – Черт.
Оковы никуда не делись. Мои слезы напоминали цепи, опутывающие его запястья. Они держали его в плену, принося в жертву тьме. Колыбельная шепотом разнеслась по лесу. Снежинки стали падать быстрее.
– Не плачь. – Эфкен осторожно коснулся моей щеки, а пальцами другой руки развязал маску. Когда маска соскользнула с лица, он увидел мой размазанный макияж. – Не плачь, Медуза.
Когда его лицо внезапно приблизилось к моему, небо снова окрасилось в алый. Я не понимала, почему так происходит. Может, мне все это привиделось? От его близости у меня защемило сердце.
