— И не собирается избавляться, — вздохнул Дон и хлебнул винца: — Он абсолютно уверен в вашей живучести и феноменальной скрытности. Короче, этой ночью мы с Паксаей должны прояснить: можно ли его переубедить? Или придётся кончать всю его шаражку.
— Так он не один?
— Он с коллективом единомышленников. Из них мне взахлёб любопытен лишь один: местный император. Я протестировал взаимоотношения Аэгла с этим его однополчанином.
— У того тоже паранойя? — откровенно испугалась Лэйра, не постеснявшись показать свой страх на публике.
— Ага. Поэтому я и предпочитаю для начала попробовать навести мосты. Армы, конечно, специфическое племя. Но, далеко не безмозглое. Зато упёртое, когда дело касается военных действий против чётко обозначившегося противника. СС считает, что шанс заставить армов пересмотреть официальную политику в отношении щупов есть. А ему я привык доверять.
— Раб лампы, — проворчала Паксая, что-то очень старательно разглядывая на полу.
Конюшни советника императора по особым вопросам ломились от добра. Правда, в большинстве своём, на спинах здешних обитателей можно было разъезжать лёжа на перине — ещё бы и место осталось. Но и с полдесятка весьма достойных степняков тут водилось. Конюх с замёрзшими напрочь мозгами оседлал лучших. А после выпроводил наглых конокрадов через задние ворота имения. Центральные тракты империи были хороши и ничуть не портили скачки в опускающихся сумерках. В полукилометре от главных ворот города размявшихся степняков ждал лёгкий поздний ужин и отдых. Замороченный ещё пару недель назад хозяин постоялого двора и сам толком не знал, что такое происходит с этим частым гостем, которого вроде и не было. Нет, он был, и наезжал в его придорожное заведение довольно часто. Но хозяин его помнил, лишь снова увидав. Если бы хозяин мог, он бы удивился ещё больше, связав концы с концами. Его обширное заведение стояло на бойком месте. В обеденной зале день и ночь толклись посетители. В комнатах второго этажа развлекались или просто ночевали гости, но этого странного парня не помнил никто. Однако почтенный хозяин не мог ничего связать из того, чего на его памяти не было.
— Поторапливайся, — бросил через плечо Дон, скользя по едва приметной тропинке через небольшой, но густой лесок.
— Отстань! — огрызнулась Паксая, пытаясь стереть с лица неуловимую паутину.
Она не была неженкой и умела себя вести в джунглях. Однако ночные прогулки не одобряла вплоть до скандалов. Особенно, если они устраивались в дурных местах. Перевалило за полночь. Все приличные люди давно разбрелись по спальням, и даже неприличные уже сворачивали дела. Империя, выпестованная армами, привыкла жить в строгом ритме их служивого распорядка. Кроме каких-нибудь поэтов и прочих художников, которым беспорядочность снисходительно прощалась. И воровской братии, которую «в полном соответствии с законом и без всякого снисхождения». Нет, шляться по ночам тут не считалось преступлением, но и не приветствовалось, поскольку это ненормально. А любая ненормальность, как не крути, рано или поздно обязательно станет досаждать нормальным людям. И даже портить им жизнь. Спасение же всякой жизни есть кровное дело того, кто этой жизнью живёт и намеревается жить дальше. Такое здравое намерение неизменно приводит большинство граждан на порог секретной службы. А кому ещё есть дело до чего-то ненормального? Кому, в конце концов, платят жалование за борьбу с ненормальным из карманов нормальных плательщиков налогов?
Словом, Паксае было на что сердиться: ночная прогулка по городу вполне могла окончиться в какой-нибудь свинской камере секретной службы со всяким сбродом. Впрочем, этот самый сброд встречался не только в застенках, но и снаружи — тоже неудобство. Вот и теперь у потайного воровского лаза, ведущего в запертый на ночь город, толклись несколько соискателей дармовщины. С пути СС они разлетелись вспугнутыми птахами, которым примерещился кот. Кот не кот, но примерещилось точно и надолго: вслед они так и не сунулись. Из лаза просочились в тёмный тупичок и дальше на окраинную улочку. Город спал, а брат с сестрой скользили по ночным улицам невидимые и неслышимые для стражников и редких нарушителей порядка. Идти было недалеко, но они всё равно спешили, потому, что ночь не резиновая.
— Здесь, — указал Дон на шикарный особняк, с виду чуть ли не дворец.
— Дверь заперта, — посетовала Паксая, толкнувшись в неё пару раз.
Система распознавания СС быстро нашарила по другую сторону преграды подрёмывающего слугу. Тот отпер замок и, тупо пялясь в одну точку, пропустил мимо себя невидимых гостей. Потом доложил: в каких покоях дрыхнет хозяин и всё такое прочее. Затем слуга вернулся на свой топчан и повалился на него мёртвой куклой.
— Ну что, пошарим по углам? — оглядела Паксая тёмный холл.
— А может, просто навестим спальню хозяина? — хмыкнул Дон, включая ночное зрение. — Мы, вообще-то, не воруем, чтобы шариться по углам. У нас переговоры.
