— Она всех убьет! — кричали люди и бежали в разные стороны, страшась сгореть в этом пожаре заживо, обратиться в пыль и пепел. И лишь огромный белый волк стоял напротив, уперевшись лапами в землю и взирал на меня осуждающим взглядом. Я не помнила его, не знала, почему он не убивает этих людишек, не давит их крупными лапами, не раскусывает напополам мощными челюстями. Но он был за меня. Я знала это. Как иначе? Дети Вотана должны быть вместе. Мы — его часть. Мы — создания, которыми он должен гордиться.
Развернув лицо к бегущим впереди людям, кинула им вдогонку сноп искр, молнии, что прошили всю землю, избавляясь от скопившегося в небесах напряжения.
Но стоило мне отвлечься, как нечто мощное обвалилось на плечо, горячее дыхание опалило затылок, и кто-то очень сильный уцепился за шкирку, утаскивая в сторону леса.
Пальцы цеплялись за землю, бешеные птицы колотили упертое животное острыми клювами, я слышала, как они отлетали и громко кричали, изрыгая на бесстрашного пса проклятия. Но ничего не портило даже шерсти оборотня. Он продолжал свое грязное дело, грозно порыкивая на неугомонных птиц.
— Ромарандус епахна, — выкрикнула в высь, призывая землю, хватая зверя за лапы и утаскивая его по песку поближе к деревьям, ровняя им землю, ударяя тяжелое тело о стволы и царапая кожу оборотня жесткими ветвями.
Громкое рычание отдавалось в голове пульсациями, будто кто-то ножом проводил по ушам, скрябал сердце скрюченными коготками, отрывал куски плоти и громко пожирал ее, уляпывая все вокруг бордовой кровью.
— А-а-а-а, — новый крик вырвался из окровавленных губ. Искусанные они заливали кровью подбородок, пачкали зубы. — А-а-а, — выгнуло дугой тело.
Я руки прижала локтями к груди, вцепляясь в собственную шею, царапая мягкую кожу, наслаждаясь стукающим под пальцами пульсом.
— Не-е-е-т! — снова вырвался крик. И вот уже голова склонилась к земле, все тело пробила дикая дрожь, а затем подкосились ноги, и я упала на колени, зарываясь пальцами в траву.
Светлые лапы показались в поле зрения. Но защищаться уже не было сил, истощенное тело упало на бок и притихло. Из него медленно утекала магия, лишалась защиты сама сущность… И вместо человека на земле возникла птица. Она легко расправила крылья и поднялась в небо, избавляясь от мирских забот, наслаждаясь свободой и полетом.
Пробуждение было неприятным. Глаза с трудом разлепились, руки-ноги не желали двигаться, а в голове плотной стеной возник туман. Что вчера было? Где я? Наткнувшись рассеянным взглядом на собственные руки, удивленно вскрикнула — под сломанными практически под корень ногтями скопилась грязь, ободранные руки, отсутствующая рубашка, какие-то обрывки майки свисают с плеча. Штаны также порваны, изляпаны грязью, словно я тормозила собой. Что было?
Приподнявшись на коленях, проверила сохранность костей — целы. Ну хоть одна хорошая новость. Кругом — лес. Неужели я сбежала из деревни? Почему? Где Бальдр? Что произошло? Тряхнув головой, осторожно поднялась на ноги. Все тело слегка потряхивало, но равновесие удалось сохранить. В горле пересохло настолько, что язык одеревенел, не желая двигаться, щеки сдулись, припадая к зубам, челюсть постоянно сводило от витающей в воздухе магии. Ворона на груди все еще была горячей. Дотронувшись до нее, тут же одернула руку.
Вопросы падали в голову и растворялись в тумане беспамятства. А так как рядом не было никого, кто мог бы ответить на них, они снова и снова возвращались, донимая воспаленный мозг. Идти пришлось долго. Уже наступал вечер, солнце давно закатилось за горизонт. И только когда в небе появились звезды, я вышла к первым дворам. Сил совершенно не осталось, держаться удавалось на одном упрямстве. Где все? На дворах не было ни света, ни маячащих по домам теней. Тишина. Будто вымерли все. И куда подевались?
Знакомый двор показался перед осоловевшим взглядом только через пару бесконечных часов. Пришлось опереться на калитку, чтобы не пропахать носом землю, но я все же смогла удержаться, открыла ее и проскользнула во двор. Тишина. Даже вечно кричащий петух замолк. Ничто не шелохнулось. Где же они?
Упрямый сквозняк скользнул в комнату, когда я открыла дверь в дом. Неужели никого? Сердце пропустило удар. Темнота. Лишь свеча горит углу. А перед ней на коленях черный силуэт. Неужели бабка?
— Кхм, — попыталась выдавить из себя хоть звук, чем испугала бедную женщину. Та резко подняла голову и впилась в меня расширенными от ужаса глазами, опустила голову в пол и забормотала какие-то слова. — Ба…Бал…Бальдр. — Шершавый язык не хотел перекатываться по рту, затормаживая речь, не давая выговорить нужное слово. Пальцы схватились за косяк, удерживая тело в вертикальном положении. Колени дрожали.
— Ох, — выдохнула бабка и сжалась вся на полу. — Не убей. Не убей. Зла не желала. Только добро. Мыслила, что помогу. — Бормотала она, обращаясь то к изображению высших на стене, то ко мне. Боялась? Меня? Но почему? Что я пропустила? Почему потеряла память? И где Бальдр, когда он так нужен?
