— Тебе страшно? — спросила помолчав и утерев слезы. Бальдр пожал плечами, не произнося слова сомнения вслух. Врать не хотелось, а храбриться не было смысла. Она видела его и слабым, зачем было пытаться врать. — У меня есть кое-что, хочу, чтобы ты взял. Просто возьми. Хорошо? — я отошла от него, срывая с шеи медальон, и протянула птицу мужчине. — Бери. Он защищал меня все это время, а теперь пригодится и тебе.
Бальдр смотрел на ворону с сомнением, долго разглядывал, а затем вдруг протянул обратно.
— Я все равно умру, какая птица сможет помочь? Тебе она может оказаться полезнее. Забери.
Но я и не думала повиноваться, скрещивая руки за спиной и мотая головой в разные стороны.
— Она твоя. Я так решила и не отступлюсь.
Проследив, чтобы он цепочку на шею, я направилась к двери.
— Спокойных снов, Бальдр. — И скрылась в коридоре, не дожидаясь ответа.
***
— Спокойных снов, Бальдр, — услышал, отвлекаясь от рассматривания необычной вещицы. Подняв глаза, он проводил ее фигурку за дверь и резко выдохнул, когда та негромко хлопнула.
Хлопнув ладонью по столу, он вдруг ощутил нестерпимую боль в руке. Раскрыл пальцы — медальон. Птица, раскрывшая крылья в полете. Куда летит? Кто знает. Летит и ладно. Никто еще не попортил перьев, не сломал надежду добраться до места. Рассмотрев поближе, Бальдр заметил камень, которым словно проткнуло маленькое птичье сердечко. Бросив нервный взгляд на дверь, сжал что есть мочи кулаки, не давая себе двинуться с места. И зачем приходила? Лишь зверя разбередила. И так покоя не давал все дни, мучил и во сне, и наяву, терзал воспоминаниями и фантазиями, а еще предсказаниями скорой смерти. А то он не знал!
И снова, и снова приходил в гости волк. Снова и снова смотрел на него мудрыми грустными глазами, а потом уходил, оставляя его гореть в огне боли. Боль — это то, что преследовало его по пятам. Боль не отходила ни на секунду. Тело то горело, то мерзло. Пальцы сами собой скребли постель, оставляя длинные борозды на подушке, простыни, протыкая матрас и даже обивку мебели. Кто он был теперь? Зверь или человек? И сам не знал. Хотелось лишь прекратить все это, отмучаться и уйти. А еще попрощаться. Но как было это сделать? Как? Кто подсказал бы правильные слова? Он таких точно не знал, а потому молчал, приходил на лекции матерых магов, видел ее лицо в толпе юнцов, следил за ее взглядом, наблюдал за редкими взмахами ресниц. Так увлеченно она слушала, так страстно впитывала каждую крупицу информации.
Он бы хотел утешить ее, хотел бы быть рядом, когда в этот мир придет зло, но не мог. И вроде бы смирился со своей участью, принял ее, а сердце не давало забыть дивный образ, прокручивало в голове мысли, зарождая смутное сомнение. А что, если… И тут же подключалась фантазия, разгорячая тело, возрождая к жизни спящего волка, заставляя его изнутри царапать свою клетку, рваться наружу и рычать, оскалив зубы на своего хозяина.
Если раньше они были неотделимы друг от друга, то теперь спорили. За душу сражались, не хотели отдавать ее ни всевышним, ни проклятьям. Хотели подарить себя, но сомневались. И так он ходил вокруг да около, сомневался, думал о нападении, бойне, любви. И тоска путала ноги, и злость сжимала кулаки, и горечь собиралась во рту, не давая себя сглотнуть и избавиться от всего одним махом.
А потом одергивал себя, торопил заняться делом, корил за глупые мысли, за слабость, отговаривал, рушил уверенность в чувствах. Были ли те? Или это привычка, вызванная долгим путешествием? А может быть, это благодарность? Благодарил ли он ее за свои спасения? Не помнил.
— Бальдр? — он обернулся так резко, что разбил стакан, стоявший на столе возле карты. Ругнулся, но поднимать осколки не стал. Потом ими займется.
Дверь открылась сильнее и в нее скользнула девочка.
— Тики? — удивился он. — Почему ты не спишь?
— Не спится. Снятся сны. Страшные. Я вижу твою смерть. А потом смерть некоторых магов. Они будут гореть в огне, Бальдр. Это так ужасно. — Девчонка прикрыла глаза ладошками и тяжело задышала.
— Иди сюда. — Поторопил он ее и потянулся к полкам. Там стояли некоторые травы, которые он собрал в лесу во время путешествия. — Вот, жуй. — Заставил, усаживая на колени. Девчонка повиновалась и опустила голову ему на плечо.
Вскоре ее сердцечко успокоилось, и она тяжело выдохнула, открывая глаза и обнимая Бальдра тоненькими ручками.
— Я видела Гагу, когда шла к тебе. Она приходила?
Бальдр нахмурился, но говорить ничего не стал, лишь опустил взгляд на карту, наблюдая за светящимися огоньками в тех местах, где были сейчас маги.
— Я знаю, что ты ее любишь. Ее нельзя не любить. Она удивительная и храбрая. Не думала, что когда-нибудь скажу это, но я бы хотела, чтобы она была моей мамой.
Бальдр хмыкнул ей в макушку, заставляя девчонку поежиться.
— Правда-правда.
— Она еще слишком мала, чтобы становиться мамой.
