— Мне предсказано…встать на защиту дома, людей и магов. А я не думаю практически об этом, не беспокоюсь… — голос осип от произнесенного вслух признания. Дамочка в картине нахмурила тонкие брови.
— Что же волнует твое прекрасное сердечко, Гага?
Я отвернулась, боясь вызвать у нее презрение или того хуже, разочарованние. Однако глянув на плотно запертую дверь оборотня, я не смогла смолчать. Будь здесь подруги, такой потребности высказаться не возникло бы. Но сейчас, когда вокруг разворачивается катастрофа, что я могла? Что могла сделать маленькая недоученная ведьмочка, находясь в эпицентре всего этого? Конечно же, разговаривать с изображением прекрасной дамы, делясь с ней главной тайной своего сердца.
— Меня мучает любовь.
— Ох, моя дорогая, — тут же просветлело ее лицо. — Любовь не может мучить. Она создана для того, чтобы мы ощущали счастье, чтобы могли делить его на двоих, не взирая на цену. Она — это мы. Мы и есть ее воплощение.
Я усмехнулась. Слышал бы ее мой избранник. Наверняка, он бы сказал что-нибудь едкое и ушел прочь, не обращая внимания на глупые разговоры. Ведь в его голове бродили серьезные мысли. А в моей лишь глупости находили свое пристанище.
— Меня мучает любовь, потому что она безответна…
— Ох, бедняжечка, — тут же запричитала дама, хватаясь за лицо. — Как же так?
— Но и не только поэтому. Он должен умереть во имя спасения других.
— Так он герой? — она тут же перестала причитать и насторожилась.
— Да, наверное. — Я смутилась.
— И идет на смерть? — уточнила она.
— Да, наверное. — Я и не знала, как он должен умереть. Лишь была поставлена перед фактом.
— Я думаю, что ты должна ему признаться, если еще не сделала этого.
— Что? Нет, это глупо. Зачем я буду признаваться, если итак знаю ответ? В чем смысл? — я развернулась от портрета, ступая по мягкому ковру в сторону лестницы и перехода на свой этаж. Но была остановлена ее негромким голосом.
— А вдруг ты ошибаешься и любовь покорила и его черствое сердце? Что, если я скажу, что в эту самую минуту он тоже думает о тебе?
— Это все глупости! — проговорила я громким шепотом, возвращаясь к картине.
— Мы не сможем узнать это, если ты не зайдешь к нему. — Это был ультиматум. Узнай или проиграешь — твердили ее глаза. А я и вдохнуть не могла.
Но что я по сути теряла? Свою гордость? Да зачем он нужна, если он умрет? Что она будет стоить, если мы все умрем в этой войне?
И тут, не обращая внимания на спорящие голоса в голове, я совершила самый отчаянный поступок в своей жизни — постучала в его дверь.
Сначала оттуда не донеслось ни звука. Молчание словно покрыло всю академию. Даже слова поддержки от дамы с картины перестали долетать до слуха. Лишь громкое биение моего сердца и тихий скрип половиц над головой. Его нет. Он ушел. Выдохнув, я повернула было в сторону лестницы, но тут дверь отворилась.
В проему был он. Не выспавшийся усталый воин. Он был выглядел помятым — взлохмоченные волосы, помятая одежда, отросшая растительность на лице. Весь его вид говорил о том, что этот человек был занят делом, когда его отвлекли. Его вид говорил о том, что в данную конкретную минуту ему явно было не до моих признаний… Я тяжело вздохнула, смиряясь со своим положением. Хранить этот секрет похоже придется до самой смерти.
— Как ты сюда попала? — вдруг спросил Бальдр. Я усмехнулась.
— Пришла вместе с тобой. А ты почему так плохо выглядишь?
Мужчина опешил, привычным жестом откидывая упавшую на глаза челку. Его волосы отросли, делая оборотня еще более привлекательным, еще больше похожим на зверя.
— Работал над планом.
И мы замолчали. Лично меня это молчание нисколько не смущало, когда еще я смогу насладиться его видом? Когда еще я смогу так налюбоваться им?
Откуда взялась эта влюбленность? Я и раньше чувствовала влечение к этому мужчине, сначала как к сильному воину, затем как к наставнику и другу, но после того, как не взирая на опасность, жертвуя собой, он спас меня, да и после тех разов, что пришлось спасать его, поняла — он стал мне родным. Не по крови — просто я прикипела к нему, и этого не отнять.
— Ты пришла только за этим? — перебил молчание Бальдр. Я прикрыла глаза и усмехнулась. Эх, Бальдр, Бальдр, знал бы ты, зачем я пришла, не был бы так спокоен. Но ты не знал.
— Вообще-то я хотела поблагодарить тебя.
— За что?
— За спасение. Ты спас меня и доставил сюда. Ты не должен был, но сделал это.
Я пропадала в его звериных глазах, таяла от того, как он улыбается. Но сейчас в неровном свете различить выражение его лица было сложно. Возможно, он удивился моим словам. По крайней мере, я бы удивилась, если бы кто-то пришел поблагодарить меня за спасение глубокой ночью.
— Ты выбрала самое подходящее время для этого. Нет никого, кто мог бы подтвердить твои слова.
Он смеялся. Теперь я это поняла.
— Я и не собираюсь отпираться. Это правда. Я рада, что ты не бросил мое тело гнить где-нибудь в лесу или не оставил той чумной бабке с ее сыном зверем, или может быть, теми головорезами, что напали на нас в таверне. Я благодарна, что ты спас меня от одиночества в этом нелегком пути.
