- Кстати, знали, что пульки-то в патронах были резиновые?
- Знал. - Молодой человек вздохнул. - Велено было живым доставить.
- Что ж, передайте Вербе благодарность за гуманное ко мне отношение. Пошли, Игорь. Я уж под руку вас возьму. На всякий случай. Уголовники, знаете ли, склонны к истерикам.
- Я не уголовник! - вскинулся Игорь.
- Неужели? Не огорчайтесь. Это от вас не уйдет.
Мирной в общем и целом беседе с Игорем предшествовали события поистине драматичные и уж никак не мирные.
Выбравшись из болота на веретью, Горов прошел по всей ее длине, постепенно углубляясь в лес. А когда болото осталось за спиной, выбрал на одной из лесных полян раскидистую старую сосну и легко взобрался на ее главную вершину. Там он включил дистанционный металлоискатель, повел в подходящем для поиска секторе его остронаправленной по горизонтали антенной и сразу же получил желаемый азимут - направление на спрятанную в лесу Нетребой и его напарником автомашину. Спустившись с дерева, Горов медленно зашагал в этом направлении, выведя на предел чувствительности свое «длинное ухо». У машины его могли ждать сюрпризы, а если они будут, то сюрпризы предельно неприятные. «Гюрзу» он достал из наплечной кобуры, переключил на боевую половину магазина и загнал патрон в канал ствола.
Эти предостережения оказались отнюдь не лишними. Когда, используя свои контактные линзы, он сумел разглядеть «Волгу», спрятанную в молодом сосняке с кустами калины, микроприемник, заложенный в ухо, донес до него щелчок предохранителя и выдох, предшествующий прицельному выстрелу. Выждав буквально миг, Горов длинным прыжком нырнул на землю и несколько раз перекатился. Рядом свистнула пуля и тут же стукнул винтовочный выстрел, а через секунду ударил ружейный дуплет, и на том месте, где он первоначально приземлился, брызнула земля, сучья и листья - под двумя зарядами крупной картечи. Горов в свою очередь трижды прицельно выстрелил по вспышкам дуплета, которые он успел засечь. Там задергалась поросль черники - при смертельных ранениях передней части головы человек обычно судорожно дергает руками и ногами, как танцующая марионетка в неопытных руках. Спустя мгновение в поле зрения Горова появилась крупная собака, мчавшаяся к нему длинными прыжками без лая и рычания. Это была среднеазиатская овчарка из породы волкодавов, всегда нападающих в пугающем молчании. Опасный в слепой ярости зверь! Пришлось сделать еще один выстрел, заставивший овчарку ткнуться мордой в землю и задергать лапами. Горов пролежал на земле добрую минуту, вслушиваясь в звуковую жизнь леса. Ничего не свидетельствовало о том, что стрелявший в него человек жив и затаился, он ведь должен был непременно перезарядить свое ружье, а эти звуки Горов непременно бы услышал. Поднявшись на ноги, он направился к мертвой овчарке, взял ее за хвост и потащил за собой к тому месту, где он засек вспышки ружейных выстрелов. Там среди черничника лежал труп крупного, сильного мужчины. Одна пуля из трех, выпущенных Горовым, попала ему в плечо, другая - в лицо, обезобразив его до неузнаваемости. Горов вспомнил полушутливые слова Славки: а ля гер ком а ля гер. Да, на войне как на войне, и на войне отнюдь не шуточной. Вспомнилась ему и реплика Гамлета, до боли подходящая к случившемуся: «Век расшатался, - и скверней всего, что я рожден восстановить его». Рожден-то рожден, а после убийства человека, даже в целях самообороны, всегда муторно на душе, а в ногах слабость, как после долгого пробега. Проклятый расшатанный век! Проклятый, гниющий заживо мир!
