Лаз в подпол-хранилище, забранный стальной плитой, Горов обнаружил легко. Но с открытием входа в это в общем-то примитивное, но достаточно надежное хранилище ему пришлось повозиться что-нибудь около четверти часа. Труднее всего было установить, что для включения привода, управляющего защитной плитой, надо поменять местами пробки. Горов даже поаплодировал мысленно умельцу, придумавшему такую хитрую блокировку привода. Впрочем, сказал он себе, самородными умельцами, мастерами на все руки, Россия славилась всегда. Сам дом, в котором размещено самодельное хранилище, поставлен таким мастером.
Спустившись в хранилище, Горов включил софит, полюбовался парадом скрипичных инструментов. Потом выдвинул на середину помещения ломберный столик, закрепил на нем с помощью присоски миниатюрный видеозаписывающий аппарат с монитором и зафиксировал на ленте коллекцию с разным увеличением - сначала общим планом, затем отдельными фрагментами. Кроме того, на фоне экспозиции инструментов с помощью фотополароида он запечатлел самого себя и проверил качество отлично удавшихся цветных снимков. Затем он достал из кейса довольно большой, сравнительно с другой аппаратурой, им используемой, прибор непонятного назначения - с хороший энциклопедический словарь величиной, и водрузил его на тот же ломберный столик. Прибор имел кнопочную систему управления с символикой в виде китайских или японских, по-видимому, иероглифов, маленький экран и развернутую систему индикации. Горов набрал на этой кнопочной клавиатуре задание, поставил точку. Из центра прибора выскочил блестящий штырь с набалдашником, как у трости, высотой около полуметра. После секундной паузы набалдашник медленно развернулся в параболическую антенну метров двух диаметром, сотканную из тончайших, как паутинки, почти невидимых глазу нитей. Подойдя к стеллажу экспозиции, Горов снял с него скрипку Батова, самый ценный инструмент коллекции, вместе со смычком и футляром. Все эти предметы он разместил на паутинной антенне, симметрично расположив их по ее периметру. Антенна, точно живая, как бы обняла до половины каждый предмет, растянув в соответствующих местах свои ячейки. Когда Горов нажал пусковую кнопку прибора, штырь вместе с антенной пришел в медленное вращение, а скрипка, смычок и футляр начали столь же медленно кувыркаться во всех трех измерениях, как будто прибор пристально разглядывал их устройство и запечатлевал в своей памяти, причем скрипичный футляр иногда приоткрывался и снова закрывался. Все это походило на некий загадочный воздушный вальс внезапно оживших творений рук человеческих. Впечатление танца возникало еще и потому, что эта тягучая акробатика предметов сопровождалась не только слабым гудением, но и тихой простенькой мелодией вальсового ритма, которая вызванивалась на неких крошечных колокольчиках. Горов перевел взгляд на видеоэкран прибора, на нем полутенью изображалась вращающаяся паутинная антенна с разнофигурными смятиями структуры в тех местах, где располагались скрипка, смычок и футляр, но самих предметов в этих смятиях не было. Но прошло секунд десять, и в соответствующих местах начали прописываться их контуры, как бы рисуемые тончайшим карандашом сначала при очень слабом, пробном нажатии, а потом при все более сильном и уверенном. Пространственный танец этих крошечных рисованых предметов в точности копировал танец настоящей скрипки и ее принадлежностей.
Горов удовлетворенно кивнул и, оставив прибор в работе, отошел к стене, где прежде стоял ломберный столик. Там он сел в один из полумягких стульев, окружавших ранее столик, достал из кармана трубку-телефон, разложил ее и набрал нужный номер. Очевидно, у этого телефона дежурили, потому что уже на втором гудке вызова трубка безлико ответила:
- Да.
- Мне нужен Казимир, - без всяких предисловий и представлений сказал Горов.
- С кем я говорю?
- Называйте меня Ником. Я звоню по поручению Нетребы Гарольда Тарасовича, называемого также шефом.
- Не кладите трубку и подождите, - после легкой заминки сказал телефон.
Ждать по меркам обычных телефонных разговоров пришлось довольно долго.
- Да, - так же безлико сказала наконец трубка, но голос был другой - густой и уверенно звучавший.
- Я говорю с Казимиром?
- Слушаю.
- Я говорю по поручению Нетребы.
- Слушаю, - перебил Казимир.
- Приготовьтесь услышать не совсем приятную весть. Нетреба и его напарник повязаны мной и содержатся в качестве заложников. Я готов обменять их на Людмилу Осиповну Лазорскую, она же Коган, которую содержите в качестве заложницы вы.
- С кем я говорю?
- Мое имя вам ровно ничего не скажет. Для удобства можете называть меня Ником.
- Надеюсь, все это не шутка, не розыгрыш?
- Правильно надеетесь.
- Я бы предпочел поговорить с Нетребой, - после паузы проговорил Казимир.
- Это невозможно. В данный момент Нетреба и его напарник мертвецки пьяны.
- Не блефуйте. Нетреба не бывает мертвецки пьяным.
- И тем не менее он мертвецки пьян. С Божьей помощью.
- И роль слуги Божьего сыграли вы?
