- И то правда, не треба Нетребе второй юности, - пошутил он. - Это в старые времена юность была самым прекрасным периодом жизни, а нынче - грязь и срам. Не пулю, так вирус СПИДа схлопочешь. А то и в педерасты тебя перекуют и убедят, что лучше однополой любви нет ничего на свете.
Горов остался бесстрастным, не приняв ни юмора, ни сарказма собеседника, удерживая их отношения на определенной и весьма приличной дистанции, отделяющей не терпящего панибратства начальника и его прямого подчиненного.
- Наш договор, я имею в виду не только вас лично, но и вашего босса Бориса Адамовича, будет устным. Но это не значит, что вы сможете его нарушить. Скажем, пойти на попятную или попытаться как-то обмануть меня.
- И какая же последует кара? - не без скрытой насмешки полюбопытствовал Нетреба, прошедший огни, воды и медные трубы всех видов бизнеса и выслушавший немало разных угроз по своему адресу.
- Самая суровая. Я спешу, очень спешу, Гарри Тарасович, и не скрываю этого. Поэтому я щедро оплачу услуги вашей фирмы. Однако та же спешка понуждает меня быть беспощадным по отношению ко всяким проволочкам и надувательствам.
- Пугаете? - не вполне уверенно усомнился Нетреба.
Горов невольно вспомнил, что ту же реплику несколько раз, хотя и совсем в другом ключе, произносила Славка, и не сдержал доброй улыбки. Характер ее так не соответствовал содержанию разговора и самому духу его отношений с Нетребой, что прожженный коммерсант сначала растерялся и тут же, по не совсем понятным для себя причинам, по-настоящему струхнул перед человеком-загадкой, сидящим рядом с ним.
- Отнюдь. Всего лишь уведомляю. - Горов проговорил это замедленно, взвешивая меру откровенности, на которую ему следует идти в разговоре с Нетребой, и ее влияние на ход предстоящей операции. - Итак, вы готовы помочь мне добыть тридцать килограммов слиточной платины? Повторяю, услуги я оплачу щедро, скажем, втрое выше рыночной стоимости.
- Да, - с заминкой, но твердо проговорил Нетреба. - Что касается программы-минимум - гарантия стопроцентная. А над программой-максимум следует поработать.
- Меня это устраивает.
Горов взял шкатулку, лежавшую рядом с ним на сиденье, и открыл ее.
- Возьмите один сырой алмаз и один бриллиант в качестве образцов.
Поднятая было рука Нетребы вдруг замерла в воздухе.
- Не жаль вам рознить этот набор диамантов? - не удержался он от вопроса.
- Делайте, как я говорю.
Нетреба легко взял сырой алмаз, но в выборе бриллианта заколебался.
- Все хороши, - грустно бормотал он, притрагиваясь пальцем к играющим светом камням, - все! Но возьму-ка я вот этот, ограненной розой. Самая древняя обработка и граней-то всего двенадцать… А как хорошо!
- Возьмите и вот эту коробочку. - Горов дождался, когда Нетреба слегка подрагивающими паль-цами справился с упаковкой и упрятыванием камней, и протянул ему две цветные фотографии. - Это коллекция скрипок Когана. Успокойте Казимира, она в целости и хорошо охраняется. В частности, и лично мною.
- Вот даже как!
- Именно так. - Горов протянул Нетребе и третью фотографию, на которой он запечатлел себя на фоне экспозиции инструментов, и дал рассмотреть ее, не выпуская из своей руки. - Видите? Но это только на погляд, а не на обладание. Не хочу документально засвечивать свою личность.
- Осторожность - сестра хорошей коммерции, - одобрил Нетреба.
- А теперь привстаньте и достаньте с заднего сиденья футляр. Вот так.
- Скрипка? И тоже, наверное, на погляд?
- Совершенно верно. Откройте футляр и полюбуйтесь. Это скрипка Батова, на ней есть личный знак мастера. Хороший специалист установит его оригинальность. Это важно, потому что скрипки Батова по звучанию, а следовательно, и стоимости соперничали со скрипками лучших итальянских мастеров. Пользуясь этим, немцы, а точнее, саксонцы, где было налажено изготовление скрипок, понаделали массу заурядных инструментов, украсив их знаком Батова. Повторяю, перед вами - подлинник.
Если алмазы откровенно взволновали Нетребу, то скрипка в общем-то оставила его равнодушным. Он провел пальцами по струнам, щелкнул ногтем по верхней деке рядом с эфой и поднял глаза на Горова.
- Верю вам на слово. Казимир будет, право слово, рад, что предмет его глубокой влюбленности под надежной охраной.
Он был не совсем искренен. Вряд ли Борис-Казимир по-настоящему обрадуется, когда узнает, что между ним и предметом его вожделения встал такой человек, как этот самый Ник. Будто угадав его мысли, Горов сказал:
- Передайте Борису Адамовичу, что и коллекция скрипок, и сестры Лазорские - всего лишь пешки в моей операции по добыче платины. Понимаете?
- Не совсем, - без раздумий ответил Нетреба и уточнил: - Не совсем верю вам, Ник.
- Ваша вера или неверие меня равно не интересует. Передайте сказанное мной Казимиру. Вот все, что от вас требуется.
- Тяжело с вами работать, однако же.
