- Догадка делает вам честь, Гарри Тарасович. Террористы, но не совсем. Террористы - вандалы, бандиты с политической подоплекой. Убийства, взрывы, поджоги… Неориентированное насилие, при котором невинных гибнет больше, чем виноватых. Я же представляю интересы интеллектуальных террористов, террористов, так сказать, потенциальных, которые намерены действовать более угрозой насилия, нежели насилием как таковым.
- А если угроза не сработает?
- Непослушных, как вам известно, наказывают. Преподают им урок.
- А урок все то же насилие. - Нетреба разглядывал собеседника с заметно возросшей симпатией. - Так что различие между благородными интеллектуалами, которых вы представляете, и грубыми вандалами, идеи которых когда-то разделял ваш покорный слуга, не так уж велико. Не только власть имущие, но и каждый человек, чем бы он теперь ни занимался, ответствен за тот бордель в мировом масштабе, который организовали под видом цивилизации современные просвещенные политики. Такова платформа современного терроризма. Так?
- Примерно так.
- И только Господь Бог может определить меру вины каждого. Страшный Суд, организованный руками умных и беспощадных людей, - вот что может приостановить нравственную и физическую гибель рода человеческого сегодня. Еще может! Ибо завтра будет уже поздно. И не так уж важно, что этот Страшный Суд погубит не только истинно виновных, но и тех, кто с удовольствием купается в помойке современной жизни. Пусть уцелеет десятая, пусть лишь сотая часть человечества, лишь бы очиститься от скверны и создать условия для формирования человека разумного в его истинном смысле.
- Вы заговорили не как коммерсант, а как пророк, - без насмешки, но холодновато констатировал Горов.
- Переболел этим в юности, когда учился в Мендеелевском. Мечтал даже создать на базе трансуранов сверхоружие, угроза которым могла бы бросить политиков и глупцов, которые им покорны, на колени. В общем, считайте меня своим идейным союзником, Ник. Ведь так вы просили себя называть? Неудобно, право, без отчества.
- Ничего, привыкайте. А на идейный союз с вами я и рассчитывал. Иначе бы не был так откровенен.
- Прощупали меня пьяненького? Или что-нибудь другое, вроде скополамина? - не удержался от обиды Нетреба.
- Я не собираюсь отчитываться перед вами, - холодно оборвал его Горов. - Вернемся к нашим баранам. Итак, мне нужна платина.
- Вы говорили не о платине вообще, а о конкретном ее изотопе, - напомнил Нетреба.
- Самородная и технологическая платина представляет собой смесь шести стабильных изотопов, причем интересующий меня сто девяносто восьмой составляет в среднем всего семь процентов ее веса. Выделение этого изотопа из общей массы платины - не ваша проблема. Я сказал вам об этом только затем, чтобы было понятно, почему мне нужно много платины. И платины чистой, слиточной, желательно трехдевяточной, из Гохрана.
- Вы же причастны к Гохрану!
Горов пристально взглянул на собеседника:
- Это моя проблема, Гарри Тарасович. Ваша проблема-максимум - добыть мне тридцать килограммов слиточной платины.
- Ого!
- Несколько больше, несколько меньше, поскольку речь идет о слитках, - несущественно, - никак не реагируя на восклицание собеседника, ровно продолжал Горов. - Программа-минимум - дать мне наводку на человека, который может провернуть эту операцию. Наконец, программа минимум-миниморум - наводка на то конкретное хранилище, где находится такая платина. Разумеется, оплата будет соответствовать выполненной программе.
Нетреба пошевелил пальцами:
- В какой форме? Я об оплате, разумеется.
Горов положил на колени кейс, стоявший в его ногах, открыл его, достал оттуда плоскую шкатулку черного дерева с вензелем «Н» и нажал на кнопку запорного устройства. Крышка шкатулки откинулась, открывая четыре ряда драгоценных камней по пять-шесть каратов каждый. Два ряда неограненных алмазов и два ряда бриллиантов разной огранки.
- Это один из образцов возможной оплаты.
- Можно посмотреть и, простите, пощупать? - вполголоса спросил Нетреба с загоревшимися алчностью глазами.
Горов молча протянул ему шкатулку, с некоторой грустью думая о том, что его незаурядной натуры собеседник ничуть не преувеличивал, когда говорил о себе - коммерсант и прежде всего коммерсант. Нетреба бережно, точно тонкостеклянную, взял ее, положил к себе на колени, бегло осмотрел, вытаскивая по одному, сырые алмазы. Потом, окинув общим взглядом бриллианты, он одобрительно пробормотал:
- Прекрасные диаманты! Голубоватой воды, знатоки называют их парижскими в отличие от нескольких желтоватых камней, именовавшихся петербургскими.
- Вы, я вижу, и сам знаток.
- Ну, до настоящего знатока мне далеко, - рассеянно откликнулся Нетреба, увлеченный разглядыванием камней. - Включите, пожалуйста, свет. Это ненадолго, аккумулятор сесть не успеет. Я хочу посмотреть их игру.
Горов усмехнулся и выполнил просимое, почти требуемое. Все так же увлеченно Нетреба проговорил:
- Ба, да они у вас разной огранки!
