- Двое… максимум трое суток, - без раздумий ответил инженер, - у нас ведь есть запасные секции активной зоны.
- Четырнадцать и три - семнадцать. Семнадцать дней, многовато. Ну ничего. Астероид повернется, связь с Землей восстановится. В крайнем случае вызовем помощь.
- Конечно, - подтвердил инженер, - а за это время обследуем астероид вдоль и поперек. Вернемся на Землю - ученые нас на руках носить будут.
Антонов улыбнулся.
- И будут, - сказал инженер, заметив эту улыбку, - а то как же!
Помогая снимать гермошлем и скафандр сначала Антонову, а потом Нетребе, Володя оживленно говорил:
- Пока вы там копались, я все продумал. Лапу лучше всего резать электроискровым резаком. Правда, автогенная сварка быстрее, но при ней придется расходовать кислород, который нужен нам для дыхания… да и на резку придется поставить минимум двух человек, а это невыгодно. С электроискровой же резкой справится один. И работы не больше чем на сутки, если, конечно, работать посменно и без перерывов.
- Ты определил элементы орбиты? - озабоченно спросил Антонов.
- Конечно, определил, - мимоходом ответил Володя, - по счетчикам инерциальной системы…
- Почему не астро?
- Астроориентатор барахлит, наверное из-за удара. Да вы подождите, Николай Андреевич, не перебивайте. Почему я настаиваю на электроискровой резке? Пока один работает на резке, двое других могут занять-ся исследованием астероида… Можно даже совершать путешествие на ту сторону и заняться наблюдениями Земли. Правда, при этом придется задержаться здесь на пару лишних суток, ну и что ж такого? Всего трое суток, пустяки. За это время мы далеко не…
- Володя, - перебил Антонов негромко, и, может быть, поэтому его слова прозвучали особенно весомо. - Мы задержимся здесь больше чем на трое суток.
- Почему? - искренне удивился Володя.
- Корабль получил пробоину в активной зоне реактора. Ремонт можно будет начать не раньше чем через две недели.
Последнюю фразу Антонов проговорил во все убыстряющемся темпе, потому что лицо Володи начало бледнеть прямо на глазах. Гермошлем Нетребы, который он вертел в руках, выскользнул из его пальцев и поплыл на середину кубрика. Инженер машинально вытянул длинную руку и поймал его. Антонов, не спускавший с Володи глаз, внутренне содрогнулся: выражение простодушного удивления, словно маска, застыло на меловом лице Володи. И эта маска медленно, ощутимо медленно сползала с его лица.
- Володя! - Антонов взял штурмана за плечи и легонько встряхнул. - Что с тобой?
Володю вдруг бросило в жар. На лбу и на носу выступили крупные капли пота, и у него едва-едва достало сил, чтобы поднять руку и вытереться.
- Что с тобой? Ну?
Штурман глубоко вздохнул и снова вытер лицо, теперь уже не ладонью, а носовым платком.
- Отпустило? - позволил себе улыбнуться Антонов.
- Отпустило, - с тенью улыбки ответил Володя.
Нетреба прерывисто вздохнул.
- Что случилось? - уже требовательно спросил Антонов.
- Две недели нам здесь находиться нельзя. - Володя начал говорить неуверенно, но голос его обретал крепость с каждым словом. - Орбита астероида - эллипс большого эксцентриситета. Его афелий находится за орбитой Марса, а перигелий - где-то возле орбиты Венеры. Мы сейчас находимся на восходящей ветви и с большой скоростью удаляемся от Земли.
Володя сделал паузу. Нетреба, словно не выдержав молчания, напряженно кашлянул.
- Если мы через десять дней не уберемся отсюда, - продолжал штурман, - учтите, я пересчитывал дважды, если мы через десять дней не уберемся, нам не хватит жизненных запасов, чтобы вернуться на Землю.
Нетреба облегченно перевел дух:
- Подумаешь, страсти! Разве нельзя вызвать с Земли спасательную ракету?
- Можно! - сердито повернулся к нему Володя. - Но только суток через тридцать, не раньше.
Густые брови Антонова медленно сдвинулись к переносице.
- Почему?
- Период вращения астероида шестьдесят пять суток! Разве вы не заметили, что Солнце неподвижно стоит в небе?
Боковым зрением Антонов видел, как Нетреба повернулся к шкафу, в котором хранились скафандры, и принялся закреплять на подставке гермошлем. Движения его были подчеркнуто медленными, но большие умелые руки инженера вели себя словно неловкие детские ручонки. Гермошлем, как живой, все время соскальзывал с подставки и стремился уплыть куда-то. Однако, когда, справившись наконец с этой пустяковой работой, Нетреба повернулся, лицо его было спокойно и только длинные пальцы больших, бессильно опущенных рук слегка вздрагивали.
- Ты определил, солнечные или звездные сутки? - разжал губы Антонов.
- Солнечные.
- Каким способом?
- С помощью астроориентатора.
- Ты же говорил, что он барахлит.
- Барахлит вычислитель, следящая система исправна.
Володя помолчал и добавил безо всякого выражения:
- Да вы не сомневайтесь, Николай Андреевич, я все наблюдения и расчеты проверял дважды.
Антонов не ответил. Он думал о чем-то, опустив голову. Только быстрый взгляд, брошенный им на Володю, свидетельствовал о том, что он слышал его последнюю фразу.
